.RU

НАСТУПЛЕНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ - Наши пояснения и дополнения шрифт меньше, курсивом



^ НАСТУПЛЕНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ.

ОСВОБОЖДЕНИЕ.

ФИЛЬТРАЦИОННЫЙ ЛАГЕРЬ


Это был февраль или март 1944 года - третья зима моей бродячей жизни после начала войны. Хорошо по­мню, какие радостные чувства, мысли возникали от каж­дой весточки о наступлении Красной Армии. Эти вес­ти подтверждала все более отчетливо доходящая до нас артиллерийская канонада. Однажды днем мы сначала увидели, а потом и услышали сильное волнение в де­ревне Литвиново. Люди бегали, кричали, звали на по­мощь. В этой суматохе мы четко увидели немцев, кото­рые бегали от избы к избе и пытались их поджечь.

Нас в лесу было человек пять-шесть. Не сговари­ваясь, бросились к землянке, где хранились заранее почищенные и заряженные карабины. Схватили и, выскочив на опушку леса, стали стрелять по немцам.

Услышав наши выстрелы, немцы бросили свою затею и пустились бежать подальше от леса и от де­ревни. Жители Литвиново смогли быстро погасить еще небольшие очаги огня и сохранить свое жилье.


Прошло еще несколько дней, и в деревне появи­лись красноармейцы. Мы вышли из леса, встретились с солдатами. Ничего хорошего эти встречи не предве­щали. Узнав, что мы «окруженцы», некоторые из сол­дат пытались в нас стрелять. Но вмешались офицеры и объяснили нам, что нужно идти в военкоматы. Бли­жайший из них был в городе Локня. Я тотчас же от­правился туда. Предварительно те же офицеры забра­ли у нас оружие.

Когда пришел в Локню и нашел здание военкома­та, увидел много таких же солдат-окруженцев. Подо­шла моя очередь, вошел в комнату. Мне показали, к какому столу подойти. Очень симпатичная девушка-лейтенант спросила у меня документы. Ответил, что никаких документов у меня нет. Не поднимая головы, лейтенант спросила фамилию, имя, отчество.

- Портянский Арон, - ответил я.

- Ты еврей? - последовал вопрос.

Услышав положительный ответ, удивленно спро­сила:

- Как же ты остался жив?

Ответить я не мог. Горло сдавил тяжелый обруч. В глазах слезы. Услышал громкую команду: «Сядь!». Я сел на указанный стул. Она стала принимать следу­ющего. После этого обратилась ко мне: «Отчество, год и дата рождения?». Я ответил на этот и другие вопро­сы: где служил, где был, когда началась война, где по­пал в окружение и т.д.


Затем вместе с другими встал в строй. Нас уже было очень много, а к военкомату подходили все но­вые и новые окруженцы.

Потом последовала команда: «Шагом марш!». Пройдя несколько километров, нас остановили у длин­ного двухэтажного здания. Велели зайти в него. Мы оказались в большом пустом помещении. Приказали разместиться на полу, благо в помещении было тепло. Как позже узнали, это был фильтрационный лагерь, где каждый из нас подлежал проверке. Проверка дли­лась несколько месяцев. Нас кормили. Строем выхо­дили на прогулку вокруг здания в сопровождении кон­воиров.


Как-то утром нас выстроили во дворе лагеря в одну шеренгу. Какой-то молодой офицер подходил к каж­дому из стоящих и спрашивал воинское звание. Когда подошел ко мне, я ответил:

- Старший сержант.

- Врешь, - заорал лейтенант. - Ты офицер! - и влепил мне пощечину (вторую в жизни...)


За время нахождения в лагере меня вызвали на доп­рос только один раз. Тоже молодой лейтенант (но дру­гой) предложил мне подробно описать мои данные: имя, отчество, фамилию, месяц, год и место рождения, дату и место призыва в армию, наименование воинских час­тей, в которых проходил службу и место их расположе­ния. Лейтенанта интересовала также и вся моя родос­ловная: имена родителей, дедушек, бабушек, братьев, сестер, места их проживания и занятия; где был в нача­ле войны, где и как попал в окружение, сколько време­ни и где находился на оккупированной территории. Все написанное мною он достаточно внимательно прочел и затем сказал: «И все равно, ты должен был после­днюю пулю пустить себе в лоб...».


На мое замечание: «Зачем, ведь война еще не кончилась, и я смогу еще воевать», - он лишь ехидно улыбнулся. Тогда я не по­нял смысл его улыбки. Позже, вспоминая это, я убедил­ся: он заранее знал мою будущую судьбу. Знал, что мне предстоит стать одним из тех смертников, для которых уже действуют штрафные роты и батальоны. Я же о су­ществовании этих мясорубок тогда еще ничего не знал. В конце беседы я попросил, чтобы в моих документах, которые я должен буду получить, было записано имя, данное мне моими родителями, - Арон. В ответ услы­шал: «Нет, ты находился на оккупированной немцами территории, и мы будем тебя проверять всю твою жизнь. Поэтому быть тебе впредь только Андреем».


Через некоторое время нам разрешили писать письма. Я написал тете (сестре моей мамы) в Москву, так как ничего не знал о судьбе родителей, не пред­ставлял где они находятся. Написал, что жив, а под­робности сообщу позже, когда буду знать, что письмо дошло до адресата. Просил сообщить обо мне роди­телям и написать что-либо о них.


Позже, после окончания войны, в августе 1945 года я был дома в краткосрочном отпуске. Мама рассказа­ла, что за несколько дней до получения телеграммы, что я жив, ей снился сон. Во сне на нее напали пять собак (нас у мамы было пятеро детей).

Когда она рас­сказала об этом своей семье, все хором закричали: «Арончик жив!». Спустя несколько дней, почтальон принес телеграмму, подтверждающую такую разгад­ку маминого сна.


«Сон в руку» - есть такое выражение. В этом убеж­дался многократно. Вот и мне как-то (я еще находил­ся в фильтрационном лагере) приснилось, что вместе со старостой деревни Пахомово - Андреем - нахожусь в глубокой яме. Нас посадили туда немцы. Мы стара­лись выбраться из ямы. Очень долго ничего не полу­чалось. Цеплялись за земляные стены ямы, но удер­жаться не могли: земля рассыпалась в наших руках, и мы падали вниз. Тогда Андрей посадил меня на пле­чи. Поднялся. Я тоже поднялся на его плечах и таким образом смог выбраться из ямы. Затем я нашел длин­ную палку и, опустив ее вниз, очень долго пытался помочь Андрею. Но ничего не получалось. Вдруг раз­дались выстрелы. Раненный в руку, я был окружен немцами. Во сне кричал, и солдаты разбудили меня. Оказалось, я сильно расцарапал руку о железную кро­вать.


Взволнованный судьбою Андрея, написал пись­мо в деревню Пахомово Евдокие Ивановне. Спросил об Андрее. Она написала, что Андрея расстреляли сол­даты Красной Армии, когда узнали, что он был старо­стой. Жаль, очень жаль этого очень доброго человека. Скольких солдат-окруженцев он спас! Как часто он рисковал собственной жизнью, чтобы помочь другим. Никогда не забуду его!


В фильтрационном лагере нас продержали почти три месяца. Кормили, обмундировали, водили в баню, меняли белье. Но никто ничего нам не говорил. Не уп­рекали, не угрожали, не объясняли, что нас ждет. Никто не говорил о нашей вине, о предстоящем наказании.

Через некоторое время нам вручили стрелковое оружие. Как правило, это были карабины и автоматы. За некоторыми из нас были закреплены пулеметы - станковые и ручные. Мне вручили ПТР (противотан­ковое ружье).

Ежедневно обучали разбирать и собирать закреп­ленное оружие, объясняли, как им пользоваться. На стрельбище мы не были ни разу.


^ ШТРАФНАЯ РОТА.

БОЙ ЗА ВЫСОТУ 371.3


В конце апреля - начале мая 1944 нас построили в колонну «по-четыре» (позже я узнал, что наша колон­на состояла из двухсот человек, точнее, двухсот смер­тников). Пешим ходом отправили на передовую.


Шли мы примерно 8-10 дней. И оказались в око­пах перед высотой 371.3 на подступах к городу Двинску. Перед нами выступил командир роты. Это был ка­питан Закиров. Фамилию узнал позже и хорошо за­помнил, так как служил под его командование восемь месяцев, до января 1945 года.

Он объяснил, что мы отныне являемся солдатами 38-й отдельной штрафной роты

22-й Армии. Наша задача - взять расположенную перед нами высоту и удержать ее. Все, кто успешно выполнит эту задачу, будут освобождены от пребывания в штрафной роте. Таких переведут для продолжения военной службы в другие части действующей армии.

Он тогда же предупредил: «Ни о каком отступле­нии и речи быть не может. За вами пулеметы, и каж­дый, кто повернет назад или в сторону, будет тут же расстрелян». «Только вперед!» - было последнее за­явление командира роты.

В окопах мы находились двое или трое суток. Нам подвозили еду и воду. Оставалось только ждать...


Время тянулось медленно. Мы не знали, что нас ждет, но нервное напряжение вызывало тревогу. Ря­дом были почти незнакомые ребята. Некоторых изред­ка видел только в лесу.

Знакомились. Давали друг другу адреса родных. Просили сообщить им о нашей смерти, если убьют. Обещали выполнить их просьбы, если останемся жить. Предчувствие было страшное. Но при этом мы даже не представляли, что нас ждет.

Утром, почти на рассвете, наша артиллерия нача­ла обстрел высоты. Подступ к ней был заминирован и окружен колючей проволокой. Самолеты в этом бою не участвовали, танков не было. Были лишь наши тела и наши жизни, которые мы должны были отдать, как цену, за эту, будь трижды проклятую, высоту. Это мы знали заведомо...


Саперы попробовали прорезать в колючей прово­локе проход. Но шквальный огонь противника и мины, на которые наталкивались саперы, не дали им выпол­нить эту задачу. Снова заработала наша артиллерия. Под огнем взрывающихся снарядов саперы смогли кое-где убрать проволоку. Ждем зловещего приказа «Впе­ред!». И когда он прозвучал, мы, поднявшись с земли, бросились в атаку. Никаких мыслей, никакого чувства страха. Словно роботы, бежим и кричим «Ура!».


Но шквальный огонь немецких пулеметов и авто­матов заставил и нас прижаться к земле. Слышим при­каз: «По-пластунски - вперед!». Мне мешало ползти противотанковое ружье. Появилось желание его бро­сить. Но, к счастью, я этого не сделал. Редеют наши ряды. Многие солдаты уже двигаться не могут: немец­кая пуля уложила их навечно. А я ползу. Механически ползу наверх, на встречу со смертью. Мы уже были близки к цели, как огонь противника стал реже, разда­вались лишь отдельные выстрелы. Мы поднялись с земли и бросились к вершине высотки. Небольшая группа немецких солдат бежит от нас, оставляя своих раненых и убитых. А вся высотка усеяна трупами. Ра­неных мы в ярости расстреливаем. Но догонять убе­гающих нам не разрешили.


Оказавшись в немецких окопах, мы увидели, что добрая половина наших сол­дат находится на подступах к высоте убитыми или ра­неными. Капитан Закиров приказал отнести раненых вниз. Вместе с другим солдатом-штрафником подни­маю с земли живого солдата с распоротым животом. Несем осторожно, медленно: нужно еще смотреть, куда ставить ногу, потому что кругом мины. Но, увы, доне­сти его живым мы не смогли. Он скончался на наших руках. Положили труп на землю. Укрыли шинелью - и снова на высотку.

На высотке командир роты приказал нам готовить­ся к контратаке. Стою в окопе, положив на бруствер свое ПТР. Рядом землянка, где капитан Закиров по те­лефону докладывает о взятии высоты и о понесенных потерях. Просит подкрепления для развития успеха. Было это примерно в 10 утра. Весь день, до самого вечера капитан, ругаясь, требовал помощи.

Но его усилия были напрасны: помощи мы так и не получили.


Наступил вечер, а потом и ночь. Мы, по-прежне­му стоя в окопах, ждем контратаки. Когда начал брез­жить рассвет, мы услышали вдалеке скрежет гусениц танков и шум моторов, который раздавался оттуда, куда бежали немцы.

Танки приближались, начали стрелять.

Неожиданно из темноты в нескольких десятках метров от меня появилось огромное железное чудо­вище. Выстрелил из ПТР и (о, чудо!) танк замер, а потом на нем вспыхнул огонь. Продолжаю стрелять. Слышу крик командира роты: «Молодец, старший сер­жант!».

Вдруг где-то рядом взрыв снаряда, и я падаю на дно окопа. Очнулся в окружении удивительной тиши­ны. Постепенно прихожу в себя, память возвращает меня к недавним событиям. Но что со мною, еще не понимаю. Кругом тихо-тихо, ни звука... Охватил ужас, стало страшно: где танки, где ребята? Почему всё и вся молчит? Я боялся открыть глаза, пугала мысль, что нужно подняться и опять стрелять. «Нет, лучше уме­реть и все забыть...».


Продолжаю лежать с закрытыми глазами. Опять впадаю в забытье. Прихожу в себя. Мне показалось, что меня накрыли чем-то тяжелым. Неужели я накрыт одеялом? Пытаюсь снять его, но не могу. Оказалось, что я весь засыпан толстым слоем песка. Продолжаю лежать и вдруг четко слышу стоны. Чьи они? Чьи это голоса? Неужели здесь немцы? Нет, наши солдаты про­сят о помощи. «Помогите! Помогите!» - все отчетли­вее зов о помощи. Сбрасываю песок, поднимаюсь. Не­вдалеке солдат с раздавленными ногами, весь в кро­ви. Понимаю, что нужно помочь, но чем, как?.. Выг­лядываю из окопа с желанием позвать кого-то, чтобы помочь раненому...


Вокруг ужасное зрелище: тела на­ших ребят, раздавленные гусеницами немецких тан­ков. Размозженные головы, раздавленные руки, ноги, распоротые животы. Кругом куски человеческих тел и кровь. Кровь вокруг тел, невдалеке от них, свежая, еще не принятая полностью землей, так много ее было. Кровь неестественно кроваво-красного цвета. Мне по­казалось, что это она - кровь - стонет, кричит, вопит о помощи. Закружилась голова, и я снова упал на дно окопа, потеряв сознание от увиденного...


Сколько пролежал, не знаю. Но когда открыл гла­за, увидел рядом капитана Закирова, который помог мне подняться и отвел в разрушенную танками зем­лянку.

Командир роты рассказал, что четыре немецких танка подошли к нашим окопам. Один из них был под­бит мною. А три оставшихся полосовали наши око­пы, расстреливая и раздавливая всех и все, что было в них. От него же я узнал, что из 200 солдат нашей роты в живых (не убитых и не раненых) осталось только шесть...


Тогда же утром на взятой нами высоте появилась какая-то новая воинская часть, стали уносить раненых, забирать убитых.

Нас, шестерых живых, спустили вниз к подножию высоты. Мы снова оказались в окопах, из которых на­чали наступление. А потом посадили в машину и куда-то повезли.

Машина подъехала к небольшим полупустым строениям. Это, как позже узнал, оказалось месторас­положение штаба нашей роты. Там же были и другие воинские подразделения. Именно здесь наша рота дол­жна была укомплектоваться другими штрафниками-смертниками.


Познакомился со старшиной роты - Красниковым Павлом Ивановичем. Он был старожилом роты и ее пол­ным «хозяином». Павел Иванович зашел к нам в ком­нату, представился и повторил уже сказанные ранее сло­ва командира роты, что мы искупили свою вину. По­этому будем направлены в другие воинские части дей­ствующей армии. А пока нам разрешили отдохнуть. От­четливо помню, что заснуть не мог ни в этот, ни в пос­ледующие дни. В голове - беспрерывно сменяющиеся картинки прошедших сражений: убитые и раненые сол­даты, раздавленные и покалеченные, распоротые жи­воты, размозженные головы... Перед глазами постоян­ная, невероятная жуть. Кровь, бесконечная кровь на солдатах и на земле. Все в крови - и руки, и ноги. Кровь на мне и на других солдатах. Стоны, крики, зов о помо­щи в ушах. Было такое впечатление, что схожу с ума.


Бесконечно вскакиваю с кровати, хожу по комна­те, опять ложусь, снова вскакиваю. В таком же состо­янии и другие. Вначале несколько часов мы молчали. А потом вопросы, вопросы. Почему? За что? Как мог­ло случиться, что из двухсот солдат в живых осталось только шесть? Что за пропорция? Подсчитали, что из нашего состава осталось только три процента. Ужас! Дикая арифметика! Почему не развили наш успех, ког­да мы взяли высоту, и нас оставалось еще много? Ведь командир роты так просил об этом.

Возникла страш­ная мысль: нас послали не для взятия высоты. Она по всему просто никому не нужна была. Нас послали про­сто на уничтожение!


Вспомнил слова офицера СМЕРШа: «Нужно было пустить себе пулю в лоб...». Вспомнил его ехидную улыбку. Да, он знал все...

И вправду, стоило ли так страдать, столько испы­тать страха и мучений, чтобы потом по чьей-то воле быть перемолотыми в этой мясорубке?


Такие видения, мысли и вопросы мучили несколь­ко дней. Все эти дни и ночи мы не спали, не могли есть, хотя еду нам приносили по несколько раз в день.


Старшина Красников и незнакомые офицеры при­ходили и успокаивали нас. Говорили, что все уже по­зади. Но ужас пережитого не оставлял. И «подлечи­ло» нас только время. Ведь не зря говорят: «Время ле­чит...»


^ «ВИНА» СМЫТА. НАГРАЖДЕН

ОРДЕНОМ «СЛАВЫ» III СТ.

ЗАЧИСЛЕН В ПОСТОЯННЫЙ

СОСТАВ РОТЫ


Прошли дни. Жизнь продолжалась. Меня вызвал к себе старшина Красников и передал предложение командира остаться в роте на условиях постоянной службы в качестве экспедитора. Что такое «постоян­ная» служба и «экспедитор» - понятия не имел. Но других предложений не было, и я согласился.

Тогда же старшина объяснил мне, что больше я не должен буду «идти в атаку» (его слова), то есть не буду непосредственно на передовой. «Но, - сказал он, - на войне, как на войне. Все может быть...». И действи­тельно было...


Прошло еще несколько дней. К нам в роту стало поступать пополнение. Мне поручили записывать в специальный журнал вновь прибывших. Не только их личные данные, но и как они экипированы, какое у них оружие, его наименование и номер.

Одновременно я должен был ездить за продукта­ми, отправлять и получать почту, а также делать мно­гое-многое другое. Работа заглушала мысли о пере­житом, и я немного успокоился.

Через месяц-полтора, перед очередным выполне­нием боевого задания штрафниками, капитан Закиров выстроил состав роты и перед строем вручил мне ор­ден «Славы» III степени за участие в бою при взятии высоты 371.3. А очередная партия смертников была отправлена на передовую. На сей раз, как и во многих других случаях, я, как и было обещано, непосредствен­но в атаке участие не принимал. Но все равно мы по­стоянно находились почти рядом с передовой. При этом очень часто немецкие снаряды и бомбы достава­ли и нас.


Наша рота неоднократно пополнялась новыми штрафниками. Неоднократно брала высотки. Ценой жизней сотен смертников прорывала укрепления нем­цев.

В августе-сентябре 1944 года где-то за городом Ляуданы (Латвия), в котором все было сожжено и оста­лись одни трубы от печей, нашу роту в очередной раз бросили на прорыв обороны противника у какого-то небольшого населенного пункта. Наступление штраф­ников поддерживала артиллерия и даже самолеты. Тогда наши ребята взяли много пленных. Атака удалась. Но вскоре прервалась связь с командиром роты, и стар­шина Красников вручил мне запечатанный конверт, приказав срочно доставить его командиру роты.

С автоматом в руках - бегом на передовую. Бежал долго, а когда достиг цели, немцы начали сильный об­стрел артиллерией позиции нашей роты. Капитан Закиров находился в небольшом укреплении из досок и земли, напоминающем ДОТ. Я вручил ему конверт. Он вскрыл его, прочел и приказал остаться при нем.


Артиллерийский обстрел был долгим и плотным, и немцы пошли в атаку. Штрафники открыли по на­ступающим огонь из пулеметов и автоматов. Стрелял и я, находясь в окопе недалеко от ДОТа. Немцы залег­ли, а потом снова бросились в атаку. Слева от меня появились два немецких солдата и бросились к ДОТу, у входа в который стоял капитан Закиров. Я выпустил длинную очередь из автомата по бегущим немцам. Они упали, и тут же, в месте их падения, раздались два взрыва гранат, которые они, по-видимому, намерива­лись бросить в сторону ДОТа.

Огонь наших ребят не прекращался ни на секунду. Стрелял и я, сменив не один диск. Появились наши тан­ки и вместе с ними много новых солдат. Немцы не вы­держали и бросились бежать. Огонь прекратился.

Ко­мандир роты подошел ко мне и сказал: «А ты спас меня, опередив тех двух немцев. Иначе был бы мне каюк...». Он обнял меня и приказал вернуться в штаб роты.


Успех роты был вовремя поддержан, и пришед­шие на помощь подразделения продолжали гнать нем­цев.

А рота ушла на очередное пополнение. Через не­которое время капитан Закиров снова перед строем но­вых штрафников рассказал, как я спас его жизнь и вру­чил мне орден «Славы» II степени.


В составе роты я находился более 8 месяцев. Вме­сте с частями 22-й Армии и другими воинскими под­разделениями 2-го Прибалтийского фронта принимал участие в боях за освобождение городов Латвии: Двинск, Ушаницы, Тукумс, Митава, Ляуданы, Добеле, Рига и других. Мы дрались с немцами и в Курляндии. Это были последние бои, в которых участвовала наша штрафная рота.


К декабрю 1944 года войска Советской Армии ос­вободили от фашистов почти всю Латвию. Остатки не­мецких войск были загнаны на территорию Курляндского полуострова. Отсюда отступать им просто было некуда. За ними - только Балтийское море. Перед вой­сками Советской Армии стояла задача ликвидировать эту группировку врага. Сопротивлялись фрицы отча­янно.

В первых числах декабря 1944 года на террито­рии Курляндии было сосредоточенно огромное ко­личество военной техники и войск. На том месте, где находился штаб нашей роты, артиллерийские орудия разных калибров были расположены на рас­стоянии одного-полутора метров друг от друга. Ору­дий было много, очень много. Кроме артиллерии тут же находились и танки.


В какой-то из дней двадцатых чисел декабря все, что могло - пушки, танки - начало стрелять. Самоле­ты беспрерывно сбрасывали бомбы. Их тоже было много. Создавалось впечатление, что небо покрылось быстро исчезающими черными тучами. Гул стоял не­вероятный. Обстрел вражеских укреплений длился более часа.

Наша рота была выдвинута впереди всех других войск. Сзади роты расположилась 143-я Латышская дивизия. Штаб роты находился недалеко от передо­вой в районе сосредоточения артиллерии и танков. Здесь же был и командный пункт командующего 2 м Прибалтийским фронтом генерала Еременко. Своими глазами видел его. Слышал его распоряжения и бес­прерывную матерщину, которой он украшал свои ко­манды.


Потом пошла в атаку пехота. Первыми на оборо­нительные рубежи фрицев поднялись наши штрафни­ки. И который раз именно они были первыми из тех, кто принял на себя шквальный огонь противника. Жертв было много. На помощь пехотинцам тронулись танки. На них было много солдат, которые через неко­торое время оказались на земле и шли рядом с танка­ми. Наступление было долгим. С большими потерями наши войска прорвали оборону противника и прошли несколько километров.

Впереди их ожидала вторая линия обороны. Она была организованна не хуже пер­вой. Перед окопами противника - минные поля. Мно­го мин замаскировано. Глубже - проволочные заграж­дения. Немцы открыли шквальный огонь из всех ви­дов оружия. Снова много убитых и раненных. Наши войска залегли. К нам толпами приходили раненые и рассказывали обо всем, что сейчас пишу и еще более страшные вещи.


Генерал Еременко приказал артилле­рии продвинуться вперед. Приказ был выполнен. Вме­сте с артиллерией продвинулся вперед и штаб нашей роты. И тут же телефонная связь с ротой прервалась. Один из офицеров нашей роты - лейтенант (фамилии не помню, так как он прибыл к нам в последнее по­полнение) - приказал мне и красноармейцу Жукову восстановить связь. Кабель в руки и, согнувшись (не­мецкие снаряды доставали и наши позиции), мы дви­нулись вперед к месту расположения роты.

Пробежали немногим более километра по лесу. Иногда приходилось даже падать на землю, потому что рядом разрывались снаряды. Лежа на земле, продол­жали по-пластунски двигаться вперед. Наконец почув­ствовали, что кабель легко тянется к нам. Значит где-то недалеко обрыв. Приблизились к месту разрыва. Ищем вторую часть разорванного кабеля. Вдруг пря­мо над нами свист пуль, и мы отчетливо слышим стре­кот автоматов. Еще сильнее прижались к земле. Пули бьют в землю вокруг нас. Примерно в 30-40 метрах увидели двух фрицев. Ответили длинными очередями из своих автоматов. Один из немцев убит.


Второй, сидя на земле, отбросил автомат, поднял руки вверх и зак­ричал; «Гитлер капут!». Продолжая стрелять, прибли­зились к живому, но раненному в ногу немецкому сол­дату. Мы связали его ноги и руки куском кабеля. Затем его самого привязали к дереву. Забрали автоматы и возвратились искать вторую часть кабеля. Когда на­шли, соединили и подключились своим телефоном (его дал лейтенант). Узнав голос лейтенанта, доложили о выполнении приказа и что мы взяли в плен раненного в ногу немецкого солдата. Услышали приказ: «Вести солдата в штаб!». Но как? Он не мог не только идти, но даже стоять. Отвязали от дерева. Пытались нести, но он был слишком тяжел. Решили тащить его по зем­ле, ногами вперед. Всю дорогу он страшно кричал, видимо от боли. Но ничего другого мы придумать не могли.


У штаба роты нас встретил лейтенант. Пленного отдали ему, а сами пошли в окопы. О дальнейшей судь­бе пленного фрица нам ничего не известно. А коман­дир роты, узнав о наших действиях, нас поблагода­рил. Он приказал лейтенанту оформить документы на награждение. Но никаких наград мы не получили. Почему? Есть некоторая мысль. Но о ней позже.

...От нашей роты осталось несколько человек. Их сняли с передовой и привели к месту нахождения шта­ба. А затем всю роту в тыл - для доукомплектования.


Но вместо пополнения нашу роту со всем хозяй­ством вместе с другими воинскими частями (возмож­но, 22-й Армии), спустя несколько дней, погрузили в товарные вагоны. Вскоре наш состав отправили в путь. Позже мы узнали, что едем на юг. Поезд двигался мед­ленно. Часто останавливался и долго стоял. По обеим сторонам железнодорожных путей видел огромное количество взорванной, сгоревшей, покореженной боевой техники, как немецкой, так и нашей (танки, пушки, автомашины, мотоциклы). Можно было легко представить масштабы былых сражений.


^ РАСФОРМИРОВАНИЕ РОТЫ.

ПЕРЕВОД В 517-Й ОТДЕЛЬНЫЙ

БАТАЛЬОН СВЯЗИ


Мы прибыли на какую-то станцию на границе с Румынией. Разгрузились и пешим ходом прошли по уже освобожденной от немцев территории Румынии. В небольшом городке Карклини (недалеко от Бухаре­ста) была наша конечная остановка. Через несколько дней мне сообщили, что в связи с расформированием роты меня переводят в 517-й батальон связи («хозяй­ство Никитина») для дальнейшего прохождения воин­ской службы. Был организован прощальный ужин. Старшина Красников Павел Иванович распечатал свой запасник, и водки было «сколько хочешь». Напились все. Обнимались. Плакали. Вспоминали...


Было это 24 января 1945 года. Павел Иванович подарил мне свою фотографию с очень трогательной надписью: «Горя­чо любимый Андрюша! Расставаясь с тобой, я желаю тебе самого наилучшего в твоей предстоящей жизни. Клянусь тебе, мой друг, в моей готовности всегда и всюду видеть тебя и жить с тобой долгие годы. Кре­пись. Возмужай. Будь героем, Андрей. Павел Красни­ков. 24.01.45 Карклини». Я также не остался в долгу.


Рассказывать о Павле Ивановиче можно много. И, главное, только хорошее. Это был человек высокой по­рядочности, очень добрый и заботливый. Между про­чим, эти слова в такой же степени относятся и к наше­му командиру роты Закирову. Он также был очень вни­мателен к своим подчиненным, и особенно к солда­там. Помню, как-то вместе с капитаном Закировым проходили по лесу от землянки к землянке и проверя­ли личный состав роты. И не было случая, чтобы он не просто проверил, все ли солдаты в наличии, но и не поинтересовался у каждого, как самочувствие, что тревожит, готов ли к предстоящим боям и т.д.


На этот раз я снова оказался свидетелем храброс­ти капитана. Наши позиции постоянно обстреливались фрицами. В основном из минометов. Капитан шел во весь рост, ни разу не пригнувшись, как бы не обращая внимания на свист мин и их разрывы. Очередная мина упала в нескольких метрах от нас. Мы слышали, как она свистела, видели, как мина шлепнулась совсем рядом и... не разорвалась. Я, оцепеневший, стоял ря­дом с капитаном и думал: «Все, конец!». Но мина про­должала лежать, так и не разорвалась. Капитан обнял меня за плечо, и мы пошли дальше. Ни единого слова о только что случившемся, никакой внешней реакции и когда вернулись в штаб - ни единого слова о произо­шедшем. А ведь смерть была рядом.


Еще о Павле Ивановиче. В период, когда наша рота оказывалась в тылу, ожидая пополнения, мы частень­ко собирались, организовывали выпивки (благо, у стар­шины нашего запасы водки и закуски были немалые). И я хочу описать, как Павел Иванович пил водку. Та­кого приема этой гадости вовнутрь я ни раньше, ни позже не видел. Старшина ставил перед собой стакан водки и долго на него смотрел, не беря в руки. Уже все успевали выпить и закусывали, а Павел Иванович мол­ча все смотрел на это зелье. Потом вдруг крестил ста­кан и произносил: «Изынь, нечистая сила, останься единый спирт! Сиё и монахи употребляют». И, взяв стакан в руки, выпивал содержимое до дна. И так каж­дый раз. Иного приема им водки я не видел.


Мы потом много лет переписывались. Он жил в Узбекистане, а я в Запорожье (Украина). Почему пре­кратилась переписка, я точно вспомнить не могу (но, кажется, это было связано с общей обстановкой в стра­не. Я вынужден был скрывать свое нахождение в ок­ружении и в штрафной роте. Пришлось «заметать сле­ды»). Его дальнейшая судьба мне неизвестна. На про­щальном вечере он шепотом сказал мне: «Андрей, бойся таких людей, как этот лейтенант». (Речь шла о том самом молодом лейтенанте, который прибыл к нам в роту при последнем пополнении. Он в Курляндии приказал мне и красноармейцу Жукову восстановить связь).

Павел Иванович рассказал мне о неоднократ­ных высказываниях лейтенанта, что в штрафной роте не должно быть евреев. «Гнать его надо отсюда!» - говорил этот лейтенант.


Вспоминая сейчас о событиях давно минувших дней, я с содроганием думаю о таких людях. И счи­таю, что ненависть лейтенанта к евреям - одна из воз­можных причин неполучения мною награды за собы­тия декабря 1944 г. Этот офицер просто не выполнил приказа командира роты. А хлопоты, связанные с рас­формированием роты, лишили возможности капита­на Закирова проверить выполнение его приказа. Жаль, что из-за моего еврейского происхождения пострадал и русский парень - красноармеец Жуков.

Да Бог с ней, с наградой! Я все равно получил са­мую высокую (самую лучшую!) награду за все пере­житое - свою жизнь!


Бои в декабре 1944 были последними, в которых я принимал участие. С того момента война продолжа­лась еще почти полгода. Даже в Курляндии бои шли до апреля 1945 года. В пламени последующих собы­тий сгорели еще сотни тысяч (а может быть и милли­оны) жизней. Но волею судьбы я в этих событиях уча­стие не принимал.

517-й отдельный батальон связи был расположен в городе Михай-Брау (Румыния). Я прибыл туда в тот же день - 24.01.45 г.


Приняли хорошо. Вначале я был назначен коман­диром отделения. Но через несколько дней получил назначение на должность начальника КРОСС. Право, не помню, как это слово (аббревиатура) расшифровы­вается. Это был небольшой узел связи, с телефонным коммуникатором и радиосвязью. В моем подчинении было шесть солдат. Мы посменно дежурили у комму­татора, обеспечивая связь между воинскими частями, расположенными вокруг. Связь была в основном шес­товая: кабель укреплялся на высоких шестах, иногда на столбах.

Наступило время степенной, размеренной жизни. Мы содержали в абсолютной чистоте помещение, в котором жили, и всю небогатую технику. Этому уде­лялось особое внимание. И командир батальона нео­днократно обращал внимание солдат других подраз­делений своего хозяйства на «полный порядок» (его слова) в нашем КРОССе.

Не было ни единого случая порыва связи. Днем и ночью солдаты честно исполняли свои обязанности. Майор Никитин часто ночами проверял, как несут службу мои солдаты. И всегда оставался доволен. Были у нас и занятия по освоению техники, и проверки в этой области. Оценки всегда были только положитель­ными.


obuchenie-anglijskomu-yaziku-detej-s-osobimi-obrazovatelnimi-potrebnostyami.html
obuchenie-cennostyam-cherez-predmet-kommunikativnie-issledovaniya.html
obuchenie-chteniyu-kak-sposobu-pererabotki-informacii-s-celyu-sozdaniya-uchashimisya-vtorichnih-tekstov-na-urokah-russkogo-yazika-v-9-klasse.html
obuchenie-detej-chteniyu-prostih-predlozhenij-programma-municipalnogo-doshkolnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-detskij.html
obuchenie-detej-v-mdou-detskij-sad-6-napravleno-v-2010-2011-uchebnom-godu-na.html
obuchenie-gluhih-detej-chteniyu.html
  • desk.bystrickaya.ru/oglavlenie-lekciya-1.html
  • testyi.bystrickaya.ru/adskoe-sushestvo-viskochivshee-iz-tumana-predislovie-london-bejker-strit-221-b.html
  • klass.bystrickaya.ru/aleksandrovskaya-bolnica-zadachi-na-postroenie-15-razlichnie-sposobi-zadaniya-linejnoj-funkcii-15.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/vittorio-pocco-kniga-budet-interesna-dlya-kazhdogo-kto-uvlechen-futbolom-i-istoriej-sporta-v-celom.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/zakonodatelnoe-regulirovanie-stranica-4.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tema-1-dogovor-kupli-prodazhi-sbornik-metodicheskih-materialov-po-kursu.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-samarskoj-oblasti-bez-elektrichestva-ostayutsya-pochti-2-tis-chelovek-rosbalt-12122010.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tehnicheskoe-zadanie-na-lot-24-dokumentaciya-ob-aukcione-sovmestnie-torgi-dlya-provedeniya-otkritogo-aukciona.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-1-oshusheniya-problema-moskva-sankt-peterburg-nizhnij-novgorod-voronezh-rostov-na-donu-ekaterinburg.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-a-acyukovskij.html
  • esse.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-elektricheskie-mashini-i-apparati.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/ob-utverzhdenii-polozheniya-o-formah-i-poryadke-provedeniya-gosudarstvennoj-itogovoj-attestacii-obuchayushihsya-osvoivshih-osnovnie-obsheobrazovatelnie-programmi-srednego-polnogo-obshego-obrazovaniya-stranica-37.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programm-a-vserossijskoj-konferencii-po-ekologicheskomu-obrazovaniyu-moskva.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/lekciya-19.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-uchebnoj-disciplini-russkij-yazik-dlya-specialnosti-230115-programmirovanie-v-kompyuternih-sistemah.html
  • learn.bystrickaya.ru/ezhekvartalnij-otchet-po-cennim-bumagam-za-2-kvartal-2004-goda-stranica-11.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoriya-ekonomicheskih-uchenij-stranica-9.html
  • testyi.bystrickaya.ru/b-rukovodyashie-ukazaniya-i-principi-po-razrabotke-programm-monitoringa-i-indikatorov-bioraznoobraziya-na-nacionalnom-urovne.html
  • klass.bystrickaya.ru/59-obespechenie-bezopasnosti-rabot-polozhenie-po-provedeniyu-energeticheskih-obsledovanij-energoaudita-obektov.html
  • writing.bystrickaya.ru/4-blagodarnost-za-horosho-posobie-rasschitano-na-shirokij-krug-lic-vladeyushih-anglijskim-yazikom-v-toj-ili-inoj.html
  • writing.bystrickaya.ru/dogovor-zajma-kreditnij-dogovor.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/diagnostika-i-lechenie-yashura.html
  • universitet.bystrickaya.ru/spravochnoe-posobie-izdatelstvo-energiya-1978-izdatelstvo-radio-i-svyaz-1983-stranica-9.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/alekseev-leonid-vasilevich-zapadnie-zemli-domongolskoj-rusi-v-istoriko-arheologicheskom-osmisleniil-v-alekseev-v-p-bogdanov-ran-i-dr-m-nauka2009.html
  • vospitanie.bystrickaya.ru/zhitie-prepodobnogo-otca-nashego-nikolaya-ispovednika-igumena-studijskogo-zhitiya-svyatih-tom-2-fevral.html
  • education.bystrickaya.ru/33-avtomaticheskie-viklyuchateli-igumnov-n-p-tipovie-elementi-i-ustrojstva-sistem-avtomaticheskogo-upravleniya.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/religious-freedom-esatablishmentfree-exercise-cl-essay-research.html
  • textbook.bystrickaya.ru/ilimi-drezheler-beru-erezhes-osi-erezhe-ilim-turali.html
  • predmet.bystrickaya.ru/smotrite-ne-prezirajte-ni-odnogo-iz-malih-sih.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zverev-a-t-ekologiya-uchebnik-dlya-7-9-kl.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-7-obshemirovie-problemi-uchebnik-pod-red-a-vtorkunova-m-rossijskaya-politicheskaya-enciklopediya-rosspen.html
  • textbook.bystrickaya.ru/kniga-pervaya-a-stranica-22.html
  • letter.bystrickaya.ru/o-programme-stipendij-germanskoj-sluzhbi-akademicheskih-obmenov-daad-na-2006-i-2006007-uchebnij-god.html
  • college.bystrickaya.ru/12-fizika-a-n-tihonov-direktor-gosudarstvennogo-nauchno-issledova.html
  • lecture.bystrickaya.ru/administrativnoe-pravo-chast-29.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.