.RU

Михаил Зайцев


Михаил Зайцев Час рыси


Пролог

– Товарищ капитан, он умер полчаса назад, врачи ничего не смогли сделать. Разрыв мошонки, выбитый глаз, сломанное ребро, кровопотеря...

– Слабоват оказался чекист, травмы не такие уж и смертельные.

– Каждая по отдельности – да, но все вместе...

– Слабоват... А как Рысь?

– Сотрясение мозга, сильный ушиб грудной клетки в области сердца... Она в госпитале.

– Ее нужно спасать, лейтенант. У этого слабака-чекиста тесть сидит так высоко, что оторопь берет.

– Выходит, мы проиграли, товарищ капитан?

– Зови меня Рыжий и обращайся на «ты». Понял?

– Так точно. Мы проиграли, Рыжий?

– Да, проиграли. Но проиграли потому, что выиграли. Рысь ведь не собиралась убивать чекиста, она была вынуждена, иначе он бы ее убил... Мы ведь заявляли, что можем подготовить любого: хотите девушку, хотите дряхлого старика. И что учим мы не просто убивать, а выполнять разнообразные боевые задачи. На этом они нас и подловили...

– Но ведь все очевидно, и кинопленка зафиксировала – задачей было работать на удержание, а он...

– Видел я кинохронику. Сто раз видел. Ты прав – все очевидно. Только поди теперь докажи этим, что красное – это красное, а круглое – это круглое... Послушай, лейтенант, Рысь нужно спасать. Родственники чекиста это дело так не оставят. В лучшем случае Рысь пойдет под трибунал. О других вариантах и думать не хочется... Понимаешь, лейтенант, Рысь мне как дочь, мою-то немцы еще совсем маленькую сожгли...

– Ну и что ты предлагаешь?

– Заберем ее из госпиталя, чин чином. Там мой должник главврачом. Напишет, когда скажу, что она практически здорова, что годна для дальнейшего прохождения службы. А пока будет ее держать у себя как нетранспортабельную. К выписке приурочим плановые учения. И она у нас с корабля на бал – с больничной койки на полигон. А там у нее разорвется граната в руках. Случайно... Ты, кстати, должен срочно добыть подходящее по всем статьям «мясо» на подмену. Разорванное «мясо» оформляем как погибшую Рысь, а сама кошка получает чистые документы, железную легенду и вперед – навстречу гражданской жизни!

– Нас запросто вычислят!

– Ну и что? Формальных зацепок мы не оставим, на чужие домыслы я представлю свои. Тупик, патовая ситуация.

– А если ее начнут искать и найдут?

– Не найдут. Задача у нее будет, как у обычного законсервированного нелегала, – внедриться в среду мирных граждан, освоиться и жить себе спокойненько. Только «консерва» ждет каждую секунду, когда ее вскроют, а Рысь никто и никогда трогать не станет. И связи с ней не будет! Как ее найдешь? Даже если случится невероятное и чекисты сядут ей на хвост, будь уверен, наша кошка играючи обрубит любые хвосты. Кто-кто, а уж я ее таланты знаю, сам обучал. Не дай бог кому-нибудь наступить ей на мозоль! Она опасна, как противотанковая мина, легко положит хоть пятерых, хоть десятерых, а потом уйдет и ляжет на дно.

– Ты считаешь, что по-другому ее никак не спасти?

– Я понимаю, лейтенант, откуда взялись все твои сомнения и вопросы, отлично понимаю. Я ведь давно догадывался о ваших отношениях...

– Рыжий!

– Не кипятись, лейтенант! Будь мужчиной! Если хочешь ей добра – забудь о ней! И чтоб, мать твою в дышло, никаких свиданий после ее «смерти»! Никаких контактов и соплей! Чекисты за тобой будут в первую очередь следить, понятно?!

– Понятно, но... Но как я смогу ее забыть?! Как?

– Возьми себя в руки, лейтенант! Не ты первый, не ты последний теряешь дорогого человека. Думай о ней, как будто она действительно умерла, и вспоминай, как вспоминают погибших. Как я вспоминаю свою жену...

– Не смогу я, Рыжий! Не смогу...

– Сможешь! Я смог, и ты сможешь. Есть одно верное средство – уйти в работу, работать как зверь, до изнеможения, по двадцать часов в сутки без продыху и перерыва... Глядишь, будешь ударно вкалывать, рисковать, себя не жалеть – дослужишься до генерала.

– Мне не до шуток сейчас, Рыжий...

– А я и не шучу. Ты, Саша, перспективный парень. Умный, толковый, отчаянный. Сумеешь задушить в себе тонкие чувства – далеко пойдешь, а не сумеешь – погубишь и себя, и, главное, Рысь... Ну да ладно. Хватит сентиментальностей! Давай прикинем конкретный план операции.

– Давай...

– Выше голову, лейтенант! На-ка закури вот, держи «Приму», дыми, не стесняйся...

^ Глава 1 Черная пятница для лоха

– Витя! Пора вставать...

Виктор открыл глаза. По подушке были разбросаны чьи-то ярко-желтые крашеные волосы. На него смотрела какая-то незнакомая уже немолодая женщина. На припухших тяжелых веках расползлись синие потеки туши.

– Витенька, сделай мне кофе, пожалуйста... – игриво попросила она, потянулась и не лишенным грации движением сбросила с себя одеяло. Перед его изумленным взглядом предстало большое рыхлое тело. – Ты так смотришь на меня, Витя, будто первый раз видишь...

– Ты кто? – прошептал Виктор.

Вообще-то он хотел задать этот вопрос громким, веселым голосом, вроде как он шутит, но – не вышло. Язык шершаво скреб по сухому нёбу, а горло предательски хрипело.

– Ну ты и нажрался вчера! – задорно взвизгнула незнакомка. – Неужели ничего не помнишь?

– Не-а, – выдавил он из себя, чувствуя, как под черепом прокатилась волна тупой, тошнотворной боли.

– Как мы к тебе пришли, помнишь?

– Нет...

– А как в кабаке куролесили?

– Не-ет...

– А как мы по дороге в кабак встретили шефа с его прошмандовкой, тоже не помнишь? Ты еще рванулся к нему, а я тебя не пустила! Ну-ка, вспомни, мы же до того только чуточку винца тюкнули. Вспомнил?

В мозгу будто взорвалась граната. Он вдруг вспомнил все и сразу. Или почти все...

Вчера им первый раз выдали зарплату. Первые деньги на новой работе. И все четверо дружно решили это дело отметить. Черт его знает, как остальные, но Виктор до последней минуты не верил, что получит деньги. Даже когда Мышонок принародно созвонился с Костей и объявил: «Едут за зарплатой». Виктор был уверен, что ему если и заплатят, то наверняка меньше, чем было обещано. Строго говоря, платить ему было пока вообще не за что. Да, в течение месяца он исправно являлся на службу ровно к десяти утра и уходил не раньше шести вечера. Ну и что? Времена социалистической трудовой дисциплины безвозвратно канули в Лету. Теперь за присутствие на службе либо вообще не платят, либо платят такие копейки, что и сказать стыдно. Теперь платят за работу. А что он сделал за месяц? Практически ничего. Отладка одного-единственного компьютера не в счет. Специалист его класса подобные пустяки вообще не считает работой, но другой работы просто не было. Мышонок все грозился, что вот-вот завтра завезут аппаратуру и начнется пахота. Но наступало завтра, и ничего... Снова тоска, убийство времени за пустой болтовней да бесконечными чаями...

– Витя, сделай кофе, я же прошу!

– Хорошо, сейчас сделаю.

Он вылез из-под одеяла, сел на постели. Перед глазами все на секунду смешалось, поплыло, закружилось. Виктор несколько раз сморгнул, вздохнул глубоко и встал на ноги... Ничего, он думал, будет хуже. Ходить можно, и даже не шатаясь. Вот только очень хочется пить. И еще хоть что-нибудь на себя накинуть, а то холодно, колотун, да и неловко как-то...

Люстра в комнате сияла всеми четырьмя лампочками, похоже, вчера ее не удосужились погасить. Электрический свет тускло отражался от развешанных по стенам клинков старинных мечей и кинжалов, безжалостно высвечивал матовые грязные потеки на пыльном и грязном паркете. Как ни странно, возле кровати не было никакой одежды, хотя, по логике, она должна быть именно здесь. Где же они вчера раздевались? Неужели в прихожей?

– Вить! Ну давай быстрее... А помнишь, как ты вчера меня в лифте раздевал? Я кричу: подожди, хоть в квартиру войдем, а ты накинулся, как маньяк, помнишь?

– Не помню.

Наплевав на мурашки, бегающие по телу, и природную стыдливость, Виктор в чем был, а был он в чем мать родила, пошел на кухню. Там свет не горел. В предрассветном сумраке кухня сияла обманчиво девственной чистотой. Значит, они вчера как пришли, сразу в постель и... Что было дальше, он не помнил, но легко мог догадаться.

Чувствуя тревожную дробь сердца, Виктор открыл холодильник. Ура! Пиво было на месте. Все шесть бутылочек, купленных позавчера по дороге с работы и не выпитых, потому как друг Игорь обещал зайти ближе к ночи, но продинамил.

«Балтика. № 6. Темное». Это счастье! Он зубами сорвал пробку с первой бутылки и жадно припал к горлышку. Каждый новый глоток отдавался тупой болью в затылке, но Виктор знал, что после четвертой бутылки полегчает. И муть в глазах, и тошнота в горле, и головная боль – все исчезнет бесследно. Таково счастливое свойство его организма – пиво его вылечивает от похмелья мгновенно и окончательно, без всяких последствий и побочных эффектов.

– Я кофе просила, а он тут пиво хлещет! – Женщина возникла в темном проеме кухонных дверей размытым белым пятном. – Черт с ним, с кофе! Пивком угостишь или как?

– Извини, Катя, на... – Виктор взял очередную запотевшую бутылку, хрустнул зубом о пробку, – пей на здоровье.

– Зубкам-то не больно пробки открывать?

– Не-а, я привык.

– Ну-ну... Кайф какой! Обожаю пиво... Скажи, Скворцов, а трахаться ты тоже привык раз в году или иногда позволяешь себе раз в шесть месяцев бабу повалять?

– С чего ты взяла, что я раз в году трахаюсь?

– С того, что ты меня всю ночь мучил, будто только вчера с Северного полюса вернулся после рекордно долгой зимовки.

– Может быть, я половой гигант...

– Ну да! А то я гигантов не видала! Я, Скворцов, женщина опытная и за свои сорок холостых весен перепробовала множество разнообразных самцов, так что разбираюсь в этом деле... Ты, кстати, не комплексуй, что мы переспали. Знаешь, как в анекдоте: трах-тарарах – еще не повод для знакомства.

– Я и не комплексую...

– Брось, Скворцов, я все вижу и понимаю. Спец по компьютерам ты, может быть, и классный, а мужик... Тебе лет сколько?

– Тридцать пять.

– Ну вот! А в постели ведешь себя, как старшеклассник, и пить не умеешь, и вся квартира у тебя увешана детскими игрушками.

– Это ты о чем?

– Это я про те побрякушки, что у тебя в комнате на стенках болтаются.

– Знаешь, Катерина, сколько стоят «эти побрякушки»? Это коллекционное оружие, поняла? Настоящее. Средневековое. Двадцать лет собираю...

– Вот ты и признался! Тебе на самом деле не тридцать пять, а пятнадцать. Постаревший мальчик. В доме только железки на голых стенах, стопка приключенческих романчиков на дедушкиной этажерке, компьютер на обеденном столе да койка, между прочим – полуторка... Ладно, не обижайся, шучу я так. Злая я баба, стерва по жизни, понял?

– Да уж, язычок у тебя, Екатерина...

– Что? Мой умелый язычок тебе не понравился, милый? Хо-хо. Ишь как раскраснелся, детка... Ладненько, я в душ пошла. Ровно в десять хочу быть на работе, согласно соответствующему пункту в контракте. Знаешь ли, милый, в наше время научные сотрудники вроде меня такими работами, как наша, дорожат.

– Не спеши, я вызову нам такси. С такой зарплатой это себе можно позволить.

– Нет уж, милый Витя, ты сегодня опоздаешь, и пусть ни Мышонок, ни Сева – никто не знает, что ночь я провела в твоей постели, договорились?

Не дожидаясь ответа, она протянула ему пустую бутылку из-под пива, резко повернулась, вильнула полными бедрами и скрылась в ванной.

«Корова! – злорадно подумал Виктор. – Глаз на Всеволода положила, замуж хочет, а трахаться – со мной. Жена профессора на болту у слесаря...»

В их маленьком научном коллективе Всеволод Аристархович Твердислов был ученым номер один. Когда он, разговаривая с кем-то, начинал сыпать заковыристыми терминами, Виктор и правда ощущал себя кем-то вроде слесаря. Тем более что и внешне он заметно отличался от ученых коллег. Несмотря на свой средний рост – метр семьдесят восемь, он был на голову их выше, к тому же имел пышную черную шевелюру без намеков на лысину, отличные белые зубы и какую-никакую мускулатуру. Попав в эту только что организованную лабораторию, он сам себе напоминал этакого балбеса-здоровяка, выпускника техникума, неведомо как угодившего в компанию соискателей Нобелевской премии – дабы было кому и розетку починить, и лампочку вывинтить, и чайку высоколобым коллегам вскипятить.

Всего сотрудников у них было четверо: профессор Твердислов, доктор Екатерина Петровна, кандидат наук Кирилл Мышкин и он, Виктор.

Профессору было около шестидесяти. Этот маленький, юркий и говорливый человечек весьма кичился своими якобы кавказскими корнями и отчаянно стыдился круглой, аккуратной лысинки на затылке. Виктора Твердислов уважал за страсть к холодному оружию. Он и сам вечно таскал в карманах всевозможные перочинные ножики, мотивируя это тем, что «горец без кинжала, как орел без крыльев». Помимо этой слабости, была у Всеволода Аристарховича и другая. Из разных отрывочных разговоров Виктор понял, что седовласого профессора поперли с должности завкафедрой некоего престижного вуза за связь с юной студенткой. У студенточки оказался очень влиятельный и высокопоставленный папашка, тремя годами младше пожилого воздыхателя своей единственной и несравненной дочурки.

Безработного профессора отыскал Кирилл Мышкин, его бывший аспирант, которого за глаза (и в глаза частенько тоже) все звали не иначе как Мышонок. Он и правда напоминал маленького серого мышонка, вороватого и пугливого. Кирилл никогда не смотрел собеседнику в глаза, крайне редко менял одежду, ходил в каком-то безликом сером костюмчике и постоянно грыз ногти. Профессор был первым, кого Мышкин завербовал на работу в свою странную лабораторию. Вторым стал Виктор.

Как-то, месяца полтора назад, позвонил ему один полузабытый знакомый и сообщил, что некто Кира Мышкин ищет специалиста-компьютерщика экстракласса – работать в частной научно-исследовательской лаборатории. Виктор как раз сидел на мели: накануне он отдал почти все свои сбережения за венгерский боевой молот-чекан конца шестнадцатого века, и как назло не подворачивалось никаких выгодных заказов. К тому же его заинтриговала эта формулировка: «частная научно-исследовательская лаборатория»...

Мышонок ему при первой встрече не понравился. Особенно эта его отвратительная манера грызть ногти и приглаживать мокрыми от слюны пальцами глубокие залысины. Говорил Мышкин как-то тихо и путано, не мог четко объяснить, чем, собственно, будет заниматься создаваемая им лаборатория, кто финансирует предприятие, а главное – зачем. На ироничный вопрос Виктора: «Наркоту будем делать?» – Мышонок ответил не сразу, несколько обалдев от такого предположения. Придя же в себя, клятвенно заверил, что никакого криминала не будет, просто один богач желает спонсировать его, Мышкина, научные исследования в области биологии клетки и поставил условие – собрать маленький коллектив специалистов экстракласса. Платить меценат грозился хорошо, но требовал «железной дисциплины». Виктор невольно усмехнулся: мол, он-то как раз спец «по железу», а не по дисциплине и давно уже «свободный художник». Компьютерщики четко делятся на две касты – одни занимаются «железом», то бишь начинкой машин, электроникой, другие – исключительно программированием. Виктор представлял собой бесценное исключение: он одинаково хорошо сек и в программах, и в электронике. Последние годы он успешно «рубил» разовые заказы и даже не вспоминал, куда подевал свою трудовую книжку. Но когда Мышонок назвал сумму ежемесячного оклада, обалдевший Виктор тут же заявил, что «за такие деньги готов и в сортир ходить по звонку строевым шагом».

И вот целый месяц он честно приходил в лабораторию к десяти и маялся без дела до шести. Особенно тоскливо было первую неделю. В ученой болтовне Тверди-слова с Кириллом он ровным счетом ничего не понимал, от бесконечного курения драло в горле, а мочевой пузырь разбух от бесчисленных чашек чая. Но вот в коллективе появилась Екатерина, «двойной доктор», как она сама себя называла, – врач и доктор медицинских наук. С ее приходом стало чуть веселее. Твердислов очень забавно к ней клеился, а она всячески ему подыгрывала. Но все равно ученые мужи и дама большую часть рабочего времени трепались на научные темы, отчего Виктор сатанел.

Всего лишь раз в течение этого томительного месяца их посетил таинственный благодетель Константин Николаевич Поваров – молодой, не старше тридцати (а скорее всего чуть за двадцать), красивый, холеный парень. Он смеялся, балагурил и успокаивал общество: «Я понимаю, что, пока нет оборудования, вы не можете плодотворно работать, но и этот месяц я вам полностью плачу – потом наверстаете. А пока займитесь фундаментальной частью проблемы. И, ради всего святого, простите мне мою молодость. Я понимаю, она вас смущает, но вспомните, господин Голиков полком командовал, будучи значительно меня младше, а его внук под литературным псевдонимом деда возглавил правительство, будучи немногим меня старше. К тому же открою маленький секрет: я всего лишь ваш скромный куратор, за мной стоит одна солидная фирма, до поры пожелавшая сохранить инкогнито и крайне заинтересованная в исследованиях биологии клетки, причем самыми революционными методами...»

Говорил Костя много, складно, но как-то все вокруг да около. Твердислов что-то мямлил про расплывчатость научной задачи, Екатерина, ухмыляясь, спрашивала, когда же все-таки поставят оборудование и реактивы, а Костя только посмеивался, похлопывал по плечу профессора, целовал ручки доктору и подмигивал Виктору. Он производил впечатление на редкость обаятельного, вполне искреннего и хорошо воспитанного парня. Шутки его были безобидны, а уважение к ученым казалось неподдельным. Только вот Мышонок его побаивался. Это заметили все, и стервоза Екатерина, не удержавшись, съязвила на тему «кошки и мышки» и «бесплатного сыра», отчего Кирилл смутился, а Константин Николаевич залился чистым, детским смехом...

Надо ли удивляться, что, когда наконец Мышонок приехал от Кости с деньгами, да еще и с презентом – бутылкой баснословно дорогого вина, все, приняв по рюмочке, дружно решили двинуть в ближайший ресторан.

Так же неудивительно и то, что осатаневший от общения с учеными светилами Виктор, увидев на подходе к ресторану усаживающегося в белый «Мерседес» Костю, да еще в обществе очаровательной девушки, кинулся здороваться с молодым меценатом, мечтая зазвать его с ними в ресторан. Вот тут-то его и удержала Екатерина. Разумеется, она заботилась вовсе не о репутации Виктора в глазах «благодетеля». Просто подруга Кости была ослепительно красива, и Екатерина вовсе не желала весь вечер наблюдать, как мужики за ее столиком пялятся на «эту прошмандовку».

Костя и его спутница благополучно уехали на роскошной машине и, к великому сожалению Виктора, не заметили топающих вслед по тротуару научных работников.

Виктор вспомнил, как за распитием первой бутылки коньяка под цыпленка табака Мышонок объяснил, отчего им на пути с работы в кабак повстречался Константин Николаевич. Оказалось, он живет совсем рядом с помещением, которое снял для лаборатории. Проживает вдвоем с матушкой в просторных трехкомнатных хоромах (кстати, и сам Мышонок жил неподалеку, буквально в пяти минутах ходьбы. Виктор однажды был у него, чинил компьютер и очень позавидовал столь удобному местожительству. Самому-то ему приходилось добираться до службы на метро и двух автобусах). А вот «эту Костину деваху» Мышонок тоже видел впервые, хотя и бывал в гостях у шефа не раз и не два. Зато выяснилось, что девицу где-то видела Екатерина. Где именно, Виктор так и не понял. Докторша что-то рассказывала про ведьм, колдовство и любовные привороты, а стремительно хмелеющий Виктор под общий смех пытался разобраться, «при чем тут ведьмы с наворотами», потом прекратил бесплодные попытки, а после третьей бутылки, на сей раз уже не коньяка, а водки, пригласил Екатерину на медленный танец...

Что было дальше, он, как ни старался, вспомнить так и не смог. Предпоследнее смутное видение – серьга у нее в ухе и его шепот в это ухо про то, как она его «околдовала». Последнее – «колдунья» в позе наездницы верхом на его животе, жалобный скрип несчастной старой лежанки и сладострастные стоны похотливой русской бабы, которая, ежели припрет, и с конем может, и в горящей избе не прочь...

– Витя! – крикнула она из ванной. – Принеси мою сумочку и шмотки! Пожалуйста!

Виктор послушно пошел искать одежду, на ходу допивая последнюю бутылку пива.

Шмотки действительно оказались разбросанными по полу возле входной двери. В прихожей у Виктора стоял массивный дубовый шкаф, где размещалась вся его одежда. Похоже, вчера спьяну он искренне хотел разыскать в шкафу чистое постельное бельишко, но так и не смог. Створки шкафа оказались открытыми, а рядом с женским бельем на полу грудой лежали простыни, пододеяльники вперемешку с десятком его носков и трусов.

«Мне, наверное, вообще нельзя пить, – с досадой подумал Виктор. – Хорошо, еще буйствовать вчера не начал, а то ведь запросто мог и Мышонку ни за что ни про что морду набить, и старика Твердислова помять...»

– Витя! Ты чего, спать лег?!

– Да иду я! Иду!

Он наскоро натянул на себя что под руку попалось и, собрав в охапку ее одежду, отнес весь ворох в ванную, не забыв положить сверху модную сумочку.

Потом, разбирая груды тряпок на полу, Виктор с удовольствием обнаружил в кармане потертой кожаной куртки вспухший от долларов бумажник и пошел прятать деньги. Он едва успел сунуть их в томик Фенимора Купера и поставить его обратно на этажерку, как в комнату вошла Екатерина.

– Ну, любовничек, как я выгляжу?

– Быстро ты оделась, однако...

– Школа! Однажды, когда еще в институте преподавала, забавлялась со своим дипломником у него дома, вдруг – кто-то ключ поворачивает в двери. А он только что с меня трусики стащил, представляешь? Я голая, он одетый, и в квартиру дверь открывается! Мальчик в отпаде, а я ему: иди задержи домочадцев на пару минут. За тридцать секунд полностью оделась, представляешь? И тут в комнату вбегает его мамаша и кричит что-то про шлюх, про триппер, а меня увидела – так и отпала... Потом чинно баловались кофейком с конфетами, и я рассказывала смущенной мамашке про то, какой ее сынок перспективный студент...

«А ведь они с Твердисловом достойная парочка, – подумал Виктор. – Тот любит молоденьких девочек, эта – молоденьких мальчиков, полная половая совместимость».

– Ну все, Витя. Сейчас только мордаху чуть подкрашу, и на работу, а ты, как и договорились, опоздаешь на полчасика. О'кей?

– Ладно...

– Чудесненько, милый! Давай-ка я тебя последний разик поцелую и побегу! Ну, подойди к тете, не бойся, мальчик...

Как только она ушла, Виктору отчаянно захотелось курить. Он все обыскал, но сигареты будто корова языком слизала. Даже в пепельнице не было ни одного приличного окурка. Чертыхаясь, он с трудом зажег истлевший почти до фильтра хабарик «Мальборо», собрался уже затянуться, и вдруг совсем некстати зазвонил телефон. От неожиданности столь желанный источник дыма выпал из пальцев и рассыпался на полу мелкими искрами.

– Зараза! – Виктор с силой раздавил пяткой поганый окурок, подошел к телефону. – Алло! Слушаю!

– Ты чего это злой такой?

– Это кто?

– Не узнал? Богатым буду, ты, кстати, тоже...

– Кто это?!

– Да я, я! Игорь.

– А-а. Привет...

– Привет. Ничего, что я так рано? Хотел до десяти обождать, но...

– Ничего. В принципе, ты меня случайно застал, по идее, я уже должен двигать на службу.

– Что я слышу?! Скворцов пошел служить! Сенсация!

– Зашел бы позавчера, как договаривались, я бы тебе все рассказал, и пивка бы попили.

– Извини, старик, я собирался, но вдруг одна Лялька подвернулась... Пиво-то как? Живо?

– Выпил.

– Жалко... А я тебе, знаешь ли, по делу звоню, хочу одну халтурку предложить.

– Сколько платят?

– Как в прошлый раз.

– Нет! За копейки я больше не горбачусь. В прошлый раз сделал для тебя исключение, а теперь извини.

– Не спеши отказываться, Витя, время терпит до понедельника. Подумай хорошенько. Деньги смешные, зато полная надега. Сто процентов, что не кинут.

– Нет, Игорь, на меня не рассчитывай.

– Слушай, сегодня у нас что, пятница?

– Ага. Тринадцатое число. Черная пятница.

– Ну вот, тем более не спеши. Я тебе перезвоню вечером в воскресенье, да?

– Звони, но вряд ли я передумаю.

– А ты сначала подумай, потом передумывай. Тебе что, деньги не нужны?

– Сейчас нет.

– Крутым стал, да?

– Вроде того... Извини, Игорь, я спешу, давай прощаться.

– Так я перезвоню в воскресенье? Или подъеду, поговорим...

– Хорошо, приезжай или звони. Все, пока, я побежал.

Виктор повесил трубку. Конечно же, послезавтра Игорь «забежит». Зря он с похмелья проболтался, что при деньгах, Игорь теперь будет просить в долг, отказать старому другу трудно, а дать – все равно что подарить. Хотя, если подумать, можно и неприятных разговоров избежать, и себя не обидеть. Ведь теперь вполне можно позволить себе купить у Игоря тот самый боевой топор – бердыш семнадцатого века... Собственно, не кто иной, как друг детства Игорь, послужил первопричиной его страсти. У Игоря была богатейшая коллекция, собирать старинное оружие начал еще его дед, явно увлекавшийся боевыми топорами. Были в ней и двойные арабские топоры с почти круглыми выпуклыми лезвиями-полумесяцами и украшениями в виде колокольчиков, с помощью которых воины привлекали к себе внимание во время битвы, и боевые молоты-чеканы, так называемые «попугаи», прозванные так за длиннющий «клюв», который при ударе вклинивался в места сочленений пластинчатого рыцарского доспеха, и томагавки, точнее, топорики первых переселенцев-англичан. Настоящие же индейские томагавки делали из дерева, и они чем-то напоминали бумеранг с более крутым изгибом.

Естественно, мальчик Витя страшно завидовал мальчику Игорю – наследнику такого фантастического по детским меркам богатства. И когда Витин отчим подарил ему на пятнадцатилетие настоящий «кинжал милосердия» (такими добивали раненых воинов на поле брани), Виктор впервые назвал Николая Павловича папой. Где Николай Павлович добыл кинжал, так и осталось загадкой. Витя часто спрашивал об этом, но тот все отшучивался: «Подрастешь, расскажу». Так и не рассказал. Витя ушел в армию, и ровно через год родители погибли в автомобильной катастрофе...

Сидя на кушетке с телефонным аппаратом на коленях, Виктор привычным взглядом окинул свою коллекцию. Собственно, собирал он, что называется, «ассортимент». Абсурдно, с точки зрения настоящего коллекционера, но Виктор никогда не контрился на одном каком-то веке, стране или типе оружия. У него был свой принцип – разнообразие. Хотелось иметь всего много, и чтобы самое разное...

«Надо бы пыль с клинков смахнуть. Вон „кинжал милосердия“ аж серый от пыли. Стыдно, Скворцов! – поморщился Виктор. – И вообще, надо убраться в квартире... как-нибудь... Но в первую очередь – покурить!»

Он тряхнул головой (знал, что, разглядывая свои сокровища, часто теряет ощущение времени), взглянул на часы. Ого! Пора бежать, а то не то что на полчаса, а и вовсе только к обеду на службу поспеет. Хорошо, хоть деньги на такси теперь есть...

К счастью, частника удалось поймать почти сразу, как только он купил в ларьке вожделенную пачку сигарет. Покуривая на заднем сиденье «Жигулей», Виктор прикинул, что в принципе опоздает минут на сорок, никак не больше. Хорошо все-таки, когда есть деньги. Не надо ждать автобуса, потеть в метро. Махнул рукой, и все! Стальной конь несет тебя, куда скажешь, превращая обычные часы утомительной езды в муниципальном гужевом транспорте в приятные минуты лихой скачки на хорошем скакуне. Правда, вот через центр быстрее пешком пройти... Кстати, завтра, в субботу, надо бы прошвырнуться по центру: обновить гардероб, холодильник затарить... Все как будто складывается хорошо, но почему-то есть ощущение ошибки. Что-то он сделал не так. Точно! Забыл позвонить в ментуру, поставить квартиру на сигнализацию. Вот умора: вчера вечером на автопилоте отзвонился ментам, снял квартиру с охраны (как – не помнит, но ведь ночью в дверь никто не ломился и телефон молчал), а сегодня так захотелось курить, что из квартиры пулей вылетел, даже шнурки толком не завязал.

«Ладно, – подбодрил себя Виктор, – дверь на ключ я закрыл, помню отчетливо, будем надеяться, коллекцию никто за день не сопрет... Как будто хоть раз за все эти годы кто-то ее пытался умыкнуть, Кому она вообще, кроме меня, нужна? Десятку таких же фанатов, постаревших мальчиков?... Приду, нужно будет подколоть Екатерину, что, мол, Твердислов с его тягой к перочинным ножикам и любовью к киевскому „Динамо“ тоже мальчик».

– Погодка-то, а? Разгулялась!

– Извините, что? – Виктор повернулся к водителю.

– Первый день солнце, говорю. Весна... Дальше куда ехать? Вот она, твоя улица.

– К тому вон магазину, пожалуйста, под вывеской «Товары для дома».

– Продавцом работаешь?

– Нет, не продавцом. Здесь больше нет магазина, вывеску снять не успели.

– А что тут теперь? Обменный пункт?

– Научно-исследовательская лаборатория.

– Иди ты! То-то, я гляжу, витрины закрашены... Слушай, дружище, раз ты ученый, может, тебе медь нужна, пятьдесят метров телефонного кабеля есть. Дешево!

– Спасибо, не надо.

– А ртуть не нужна? У меня теща на химзаводе пашет, там ртути – залейся.

– Нет, у нас биологическая лаборатория.

– Бездомных собак принимаете?

– Нет, извини. На вот пятнадцать баксов за проезд. Нормально? Не обидел?

– Нормально... Жалко, что собак вам не нужно, а то я бы помог, задешево...

Шутя расставшись с двумя зелеными бумажками, Виктор вылез из автомобиля, взглянул на часы. 10.35. Очень хорошо.

Он не спеша подошел к дверям бывшего магазина, привычно подумал о необходимости капитального ремонта помещения и о том, что, в принципе, это не его дело.

Помещение, которому суждено было стать вотчиной ученых, до сих пор сохранило некоторые черты торговой точки, но успело приобрести и некоторую наукообразность. На бывших прилавках выстроились в ряд пузатые колбы, реторты и прочие экзотические емкости с кислотами и всякой химической дрянью. В углу повесили огромную грифельную доску, рядом поставили компьютер и массивный электронный микроскоп. В другом углу начали строить вытяжку, а посередине торгового зала установили огромный, длиннющий стол, вечно заваленный бумагами и залитый чаем. Однако пока сохранялось ощущение инородности научно-исследовательских аксессуаров в огромной прямоугольной комнате, где совсем недавно каменный пол ежечасно топтали десятки покупателей. Впрочем, эта картина диковинного интерьера за месяц приелась, и Виктор перестал удивляться ее нелепостям.

Он потянул на себя ручку двери. Не заперто. Значит, пришли еще не все. У них повелось: кто придет последним, закрывает дверь на засов.

«Конечно, не все, – улыбнулся он, – я, например, еще не на работе».

С улыбкой на лице он и вошел в помещение лаборатории.

– Добрый день, я опоздал, изви... – Он начал произносить заготовленную фразу, но слова застряли в горле.

Первое, что бросилось в глаза, – распростертое у самого входа мертвое тело Екатерины.

Она лежала на спине, нелепо раскинув руки в стороны и неестественно согнув ноги. Широко открытые глаза с удивлением смотрели в потолок, ядовито-желтые волосы утопали в темно-багровой лужице крови.

Виктор сразу понял, что она мертва, хоть и увидел покойника впервые в жизни. Когда погибли родители, он служил в армии, сообщение о трагедии пришло слишком поздно, и на похороны он опоздал. Родителей хоронила двоюродная тетка, до сих пор здравствующая, а других близких родственников у него не было (когда хоронили бабушку, Вите было пять лет, мама берегла психику ребенка, и мертвую бабушку ему не показали). На кладбище, на могилу родителей, Виктор время от времени ходил. Там он, конечно же, встречался с похоронными процессиями, однако не мог заставить себя воспринимать виновников этих мрачных торжеств как мертвых людей.

Кладбищенские покойники казались ему куклами, наряженными манекенами. В общем, дожив до тридцати пяти лет, он сегодня впервые увидел мертвого человека, и это его потрясло.

Час назад она целовала его этими застывшими сейчас губами, трепала волосы вот этой рукой, этими самыми скрюченными пальцами.

Еще сегодня утром то, что лежит возле его ног, было сексуально озабоченной женщиной, и ночью он хотел ее...

Виктор почувствовал, как по спине пробежали мурашки, к горлу подступила тошнота. С огромным трудом он заставил себя отвести взгляд от мертвой Екатерины и увидел вдалеке, подле грифельной доски, еще одно неподвижное тело.

Судя по фигуре и костюму, это был мужчина. Лежал он, как и Екатерина, на спине, ногами к входной двери. Лица его не было видно, мешал большой толстый живот, зато Виктор разглядел, что безжизненной рукой он все еще сжимал большой черный пистолет.

Виктору захотелось развернуться, хлопнуть дверью и выбежать на улицу, но совершенно неожиданно для себя он поступил иначе. Он перешагнул через тело Екатерины и быстро даже не подошел, а подбежал к мертвому мужчине, искренне удивляясь, зачем он это делает, и в то же время чувствуя странное упоение от охватившего его ужаса – как в детстве, когда страшно войти в темную комнату, но ты все равно входишь.

Костюм и фигура мертвеца оказались совершенно незнакомыми, и, наверное, именно поэтому хотелось заглянуть в его лицо. Виктор вытянул шею, увидел большое розовое, ухо в обрамлении ежика коротко стриженных седых волос. Чтобы разглядеть лицо, нужно было либо нагнуться, либо обойти труп с другой стороны.

Виктор нагнулся, но того, что принято называть человеческим лицом, он не увидел. У трупа не было глаз, вместо них зияли две пустые глазницы, полные кровавого месива, вместо носа торчал корявый желтый хрящик, сразу под ним начиналась коричневая десна, из которой торчали неровные желтые зубы. Кожа лоскутами спадала со лба и щек, имела грязно-серый оттенок, и о том, что это именно кожа, а не лепестки каких-то экзотических водорослей, Виктор догадался не сразу.

Как ни странно, это изуродованное лицо испугало его гораздо меньше, чем мертвое тело Екатерины. Он как будто вообще не испугался, просто все происходящее в какой-то момент показалось нереальным, отрывками ночного кошмара, галлюцинацией...

– Витя...

Виктор судорожно оглянулся.

– Ви...тя... – В другом углу комнаты, прислонившись спиной к стене, сидел Твердислов. Профессор был все в том же щеголеватом светлом пиджаке, что и вчера. На груди, чуть выше кармашка с платочком под цвет галстука, Виктор заметил аккуратную темную дырочку, из которой вниз к раскинутым ногам тянулась тонкая кровавая струйка.

В два прыжка Виктор покрыл расстояние, отделяющее его от профессора.

– Всеволод Аристархович! Вы ранены? Всеволод Аристархыч!

Шок от увиденного сменился истерикой. Виктор присел на корточки рядом с профессором и зачем-то потрогал ладошкой его голову, так, как это делают, когда хотят узнать, есть ли у человека температура.

– Я сейчас «Скорую» вызову, Всеволод Аристархович! Я сейчас...

– Поздно, Витя... – прошептал профессор. – Поздно «Скорую»... Я же биолог, я знаю...

– Что здесь произошло, Всеволод Аристархович? Что?!

– Мы разговаривали... грубо... Пришла Катя, он ей начал хамить... Я ему по морде... Он меня в живот... Катя ему пощечину, он ей в живот... Я мужчина, понимаешь, Витя, не могу смотреть, когда женщину бьют... Достал нож, а он меня из пистолета, тогда Катя ему кислотой в лицо и бежать, на помощь звать... а он в нее... выстрели...л...

Профессор закашлял, изо рта у него потекла розовая слюна. Он взглянул широко раскрывшимися глазами в лицо Виктору, попытался еще что-то сказать, но не смог.

Тело его завалилось на бок, голова безвольно упала на колени Виктору.

Осторожно переложив тяжелую седую голову со своих джинсов на пол, Виктор поднялся и деловито пошел к выходу. Он шел широким, размашистым шагом, стараясь не смотреть по сторонам, и замешкался лишь на мгновение, перед тем как перешагнуть тело Екатерины.

На улице он, машинально взглянул на часы. 10.48. Он пробыл в лаборатории меньше десяти минут, а казалось – часы. Виктор шагал по весенней улице, тупо уставившись перед собой и задевая плечами редких прохожих. Вслед ему неслась ругань, но он ничего не замечал. Голова была совершенно пустая – никаких мыслей, никаких эмоций.

Поворачивая за очередной угол, он вдруг поскользнулся, упал и больно ударился локтем об асфальт. Так больно, что в глазах потемнело. Чертыхнувшись, Виктор схватился за ушибленную руку. Болевой шок вернул ощущение реальности. Он недоуменно огляделся по сторонам и понял, где находится, – совсем рядом с домом Мышонка. Оказывается, покинув лабораторию, он, сам того не замечая, брел к дому своего нанимателя. Мозг на время отключился, но подсознание сработало четко.

Можно, конечно, допустить, что Кирилла тоже убили и его труп лежит где-нибудь в подсобке. Но Мышонка в лаборатории не было, иначе, как обычно, возле дверей стояла бы его обувь. Приходя на работу, Мышонок переобувался в тапочки, объясняя это давно мучающей его подагрой. От которой, как известно, пухнут ноги.

А может, Мышонок точно так же, как и Виктор, опоздал сегодня, увидел, что творится, и побежал за милицией и «Скорой помощью»? Вряд ли, скорее всего он просто проспал с перепоя и не знает еще, что в лабораторию забрался бандит (или вор?), которого, вовремя придя на работу, застали Всеволод Аристархович и Екатерина. Именно так Виктор понял последние слова Твердислова. Нужно было, конечно же, сразу звонить в милицию, а он повел себя как баба. Впал в ступор, убежал... Стыдно. Но что сделано, то сделано. Сейчас он зайдет к Мышонку, и они вызовут милицию. Вон за тем серым зданием торчит двенадцатиэтажка, в ней, согласно прописке, двухкомнатную квартиру на восьмом этаже занимает кандидат наук Кирилл Мышкин. Две минуты ходьбы. Перешагивая через предательски глубокие весенние лужи, Виктор обогнул серое приземистое пятиэтажное здание и оказался прямо напротив башни. Возле единственного подъезда толпился народ. Бабушки, школьники-прогульщики, хмурые небритые мужики. Виктор внутренне напрягся. Там явно что-то случилось. Как раз возле дома Мышонка. Он прибавил шагу и вскоре смешался с подозрительно молчаливой толпой.

– Куда прешь? – шепнула ему в ухо бабуля, которую он аккуратно пытался обогнуть, пробиваясь в первые ряды народного скопища.

– А что там случилось? – спросил он тоже шепотом.

– Жилец из окна прыгнул...

Виктор посмотрел вверх, увидел разбитое окно на восьмом этаже.

– Разойдись! – К толпе зевак подошел толстый мордатый милиционер. – Кто в отделение звонил? Чего случилось?

Все сразу разноголосо загалдели. Смерть заставляет человека молчать, размышлять о своей неизбежности и невольно оплакивать частенько не столько усопшего, сколько себя самого, тем более если почил не близкий родственник, а всего лишь сосед по дому. Толстяка-милиционера зеваки и свидетели восприняли с большим облегчением. Наконец-то можно отвлечься от грустных мыслей и выговориться.

Они окружили милиционера, ряды поредели, и Виктор сумел разглядеть голые ступни погибшего, две восковые пятки, торчащие из-под коричневых брюк.

«При подагре пить нельзя, – бесстрастно подумал он. – Ноги у него здорово распухли, наверное, вообще не смог ботинки надеть, поэтому и на работу не пришел... О чем это я?! Мышонок не пошел на работу не из-за подагры, а потому, что выбросился из окна... или его выбросили...»

Усилием воли Виктор подавил в себе желание подбежать к милиционеру и все-все ему рассказать. На этот раз его состояние коренным образом отличалось от первоначального, шокового, нахлынувшего на него при виде мертвой Екатерины. Мозг лихорадочно работал, с невероятной скоростью перемалывая всю имеющуюся в распоряжении информацию. Низко склонив голову, Виктор прогулочным шагом удалился подальше от трупа на асфальте, присел в глубине двора на скамеечку посреди детской площадки и закурил. Между тем к двенадцатиэтажке подъехали несколько милицейских машин и карета «Скорой помощи». Серые шинели вперемешку с белыми халатами суетились вокруг погибшего, о чем-то спорили, что-то выясняли. Виктор довольно быстро отказался от идеи тут же вступить в контакт с правоохранительными органами главным образом потому, что его могли посчитать психом. Что он скажет? Я знаю погибшего, я единственный из его сослуживцев случайно остался в живых, потому что опоздал на работу. Хотя, в принципе, деваться некуда, в милицию все равно придется обращаться. Совсем недавно, десять минут назад, он думал, что трагедия в лаборатории – случайность, лишенная какой-либо логики. Но после кончины Мышонка стало ясно: все сегодняшние смерти не просто совпадение, должна быть общая, объединяющая их причина, и она, черт побери, есть. Все произошло из-за этой проклятой высокооплачиваемой работы, из-за чего же еще? Правильно тогда пошутила Екатерина: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Чем же все-таки они должны были заниматься? Микробиологическими проблемами? Сейчас Виктор в это уже не верил. Он напрягал память, стараясь вспомнить разговоры в лаборатории, зацепиться хоть за что-нибудь. В конце концов, это необходимо для будущего следствия. Кто ему поверит, что он подрядился налаживать компьютерное обеспечение, не удосужившись толком разобраться в конкретных целях и задачах предприятия? Внезапно он вспомнил, как Твердислов рассказывал за чашкой чая о радиоактивных денежных купюрах: дескать, обмен дензнаков в девяносто восьмом году начали из-за того, что годом раньше в подвалах Центробанка обнаружилась масса радиоактивных денег, часть которых давно разошлась по рукам и смертельно опасна для населения. Ну и что? Как это привязать к их маленькой лаборатории из четырех сотрудников? Никак... Память услужливо подсунула другую ученую байку, рассказанную как-то Екатериной. Про «мак-каннибал» – особый сорт мака, выведением которого занимаются израильские ученые. Якобы этот мак полностью уничтожает мак опиумный, и, когда он будет выведен и его семена развеют в определенных участках планеты, мафиозные наркобароны обнищают быстрее, чем бывшие граждане России после гайдаровских реформ. Екатерина тогда еще пошутила: «Представляете, господа ученые, за какую сумму можно продать наркодельцам сорт опиумного мака „антиканнибал“...» Опять не то! Обычный, не относящийся к делу треп скучающих ученых. Но ведь, блин горелый, о чем-то они спорили часами напролет, формулы какие-то на доске рисовали, просили оборудование, реактивы... впрочем, «уточнить научную задачу» тоже просили...

«Конкуренты! – осенило вдруг Виктора. – Не суть важно, чего от нас хотел заказчик, важно, что кто-то задумал сорвать заказ и пошел на крайние меры! А заказчик – это Костя, Константин Николаевич Поваров. Надо срочно с ним связаться, он все объяснит и поможет, может, и без милиции обойдется... хотя, если вдуматься, маловероятно...»

Виктор выплюнул изо рта потухшую сигарету, порылся в карманах куртки и с радостью обнаружил целых два телефонных жетона. Домашний номер Кости он, к счастью, помнил: пару дней назад Мышонок попросил отправить домой Константину Николаевичу факс со сметой будущих расходов. Виктор отправил, и шесть цифр врезались ему в память. Он вообще мог похвастаться идеальной памятью на телефонные номера.

Поднявшись со скамейки, Виктор поспешил уйти с кишащего милиционерами двора. Кажется, недалеко отсюда, в том месте, где он упал и ушиб локоть, есть автомат.

...После третьего гудка трубка ответила чуть надтреснутым грудным голосом пожилой женщины:

– Вы слушаете автоответчик. Сегодня пятница, тринадцатое число. Я специально делаю эту запись для всех, кому вдруг срочно понадобился Костик. Сына нет сейчас дома, но к обеду он вернется. Прекратите названивать, почему не отвечает его мобильный номер, я все равно не знаю. Можете оставить свое сообщение после сигнала. До свидания!

В трубке характерно пискнуло, зашуршало, и, пока Виктор лихорадочно соображал, что же сказать, на другом конце провода сработал «отбой».

С пикающей трубкой в руке Виктор замер, уткнувшись лбом в телефонный аппарат. Голос матушки Константина Николаевича показался ему смутно знакомым. Неожиданно он понял – этот голос чем-то напоминал голос Екатерины...

«Пока Кости нет дома, меня могут убить...» Он вернулся в реальность, опустил в щель таксофона второй жетон и снова набрал номер Константина Николаевича.

После очередного предложения оставить сообщение произнес скороговоркой:

– Говорит Скворцов. Мышонок мертв, в лаборатории чрезвычайное происшествие, я сейчас иду туда и вызываю милицию...

К лаборатории он подошел без минуты одиннадцать. Потоптался возле входа, докурил очередную сигарету и, глубоко вздохнув, потянул за дверную ручку.

Дверь не подалась.

Он потянул сильнее.

Безрезультатно.

Тогда он дернул за ручку что было силы и услышал, как звякнул замок.

Дверь была заперта.

У каждого сотрудника были ключи. Обычно тот, кто приходил на работу первым, отпирал замок, а последний уходящий запирал. Замок был простенький, серьезно заниматься запорами и прочей сигнализацией только собирались – вроде бы Мышонок успел договориться на эту тему с какой-то фирмой...

Предательски дрожащей рукой Виктор достал из заднего кармана джинсов связку ключей, отыскал нужный, с третьей попытки попал в замочную скважину, дважды повернул ключ... Замок послушно открылся, дверь подалась, и Виктор вошел внутрь...

Трупа Екатерины у порога не было. Исчезли и тела Твердислова и толстяка с изуродованным кислотой лицом. В лаборатории царили чистота и порядок, а только что вымытый пол никогда еще так не блестел: уборщица, приходившая раз в три дня по вечерам, упражнениями с половой тряпкой особо себя не утруждала.

И тут Виктор понял, что надежды на помощь милиции растаяли, как снег весной. Да, он может позвонить по «02» и все рассказать, но даже если ему поверят, вряд ли его сразу же возьмут под защиту. Да и не поверят они, сочтут за шизика...

Итак, он обречен, и ему срочно нужна защита. Если он и сомневался в этом минуту назад, то теперь понял все с ужасающей ясностью. Уж очень органично укладывалась его абсолютно нелогичная скоропостижная кончина («За что? Я ничего не знаю! Я слесарь! „Шестерка“!») в общую цепочку странных и труднообъяснимых событий. Версия с конкурентами уже не казалась ему убедительной. Конкуренты могли забрать тело незадачливого толстяка-киллера, устроить поджог лаборатории, взрыв, но зачем им, спрашивается, мыть полы? Следы заметали? Глупо как-то, несуразно. Куда проще было бы взорвать все к чертям собачьим – быстро, надежно и смерть ученых объясняет. А так ведь пропавшие тела все равно будут разыскивать...

Хотя... кому они, если разобраться, нужны? Все четверо сотрудников лаборатории – одинокие люди. Случайно или специально, но так уж получилось...

Будучи программистом-профессионалом, Виктор привык во всем находить логику и действовать в соответствии с этой логикой, но сейчас он ничего не понимал. Почва стремительно уходила из-под ног, и оставалась одна-единственная надежда выжить – как можно скорее увидеться с Костей. За ним ведь, как он сам говорил, «солидная фирма», «крыша», под ней Виктор и надеялся спрятаться, пересидеть весь этот кошмар! Больше деваться ему просто некуда...

Минутное оцепенение сменилось лихорадочной жаждой деятельности. Он резко развернулся, галопом выбежал на улицу, громко хлопнув дверями. Запирать их не стал – некогда, счет идет на секунды.

Размахивая стодолларовой купюрой, он бросился наперерез потрепанному черному «Запорожцу». Автомобиль резко затормозил, чудом его не задев.

– Ты, мужик, звезданулся, что ли? – заорал молодой длинноволосый водитель.

– За сто баксов домой меня отвезешь? Тут недалеко, полчаса езды!

– Садись... Тебе быстро надо?

– Очень быстро!

– Тогда гаишникам, если что, ты платишь.

– Согласен! Давай гони!

– Говори адрес...

В машине за двадцать пять минут он выкурил четыре сигареты. Вся его надежда сейчас была на компьютерный компакт-диск, с помощью которого по телефонному номеру можно узнать адрес абонента. Эту штуковину из ассортимента компьютерных пиратов он купил за вполне сносную цену на Митинском рынке. (Находись Виктор в нормальном состоянии, он бы сообразил, что незачем мотаться домой, можно просто позвонить из лаборатории в платную справочную и по номеру телефона выяснить адрес Константина Николаевича Поварова. Но Виктор был крайне возбужден и уже начал делать глупости.)

– Приехали, командир.

– Подожди меня минут пятнадцать, сгоняем в одно место, заплачу еще стольник.

– Далеко поедем?

– Примерно туда же, откуда приехали.

– Странный ты, командир! Нуда ладно, жду пятнадцать минут.

Не дожидаясь лифта, Виктор взлетел на пятый этаж. Открыв дверь, хотел по привычке позвонить «на пульт», снять квартиру с охраны, но вовремя вспомнил, что утром не сдал ее под опеку милиции. Не раздеваясь и не снимая обуви, он прошел в комнату, включил монитор (компьютер он никогда не обесточивал, зная, что это вредно для машины), отыскал среди россыпи лазерных компакт-дисков нужный, сунул его в дисковод и вскоре уже записывал на сигаретной пачке адрес Поварова Константина Николаевича. Памяти он больше не доверял.

Телефон зазвонил, когда Виктор отключал монитор. От неожиданности он подскочил на стуле и чуть было сразу же не схватил трубку, но в последний момент замер в глупейшей позе с раскрытой пятерней, занесенной над телефонным аппаратом.

Обычно днем ему никто не звонил. Приятели названивали вечером, после девяти, реже утром, но днем – никогда. Виктор тупо уставился на трезвонящий аппарат, проклиная себя за то, что не обзавелся определителем.

Ему очень хотелось снять трубку, но он этого панически боялся.

«А вдруг это Костя?! – мелькнула спасительная мыслишка. – Вернулся домой „к обеду“, хрен его знает, когда у него обед, прослушал мое сообщение на автоответчике, не дозвонился в лабораторию и вот теперь звонит сюда. Может Костя знать мой номер? Вполне! Я же на него работаю, он мне деньги платит!»

Телефон залился трелью чуть ли не в восьмой раз, и Виктора прошиб холодный пот от предчувствия, что этот звонок последний. Он судорожно вцепился в трубку.

– Алло! Я слушаю!

– Кто у телефона?

Голос принадлежал женщине. Сухой, деловитый, вроде бы смутно знакомый голос.

– Скворцов. Виктор Скворцов!

– Да не кричите так! С пульта вас беспокоят. Почему квартиру не сняли с охраны, когда домой вернулись?! Скажите спасибо, что я вам звоню, а то могла бы наряд прислать, и вам потом штраф платить за ложный вызов.

– Спасибо, но я сегодня не...

– Пить надо меньше, молодой человек! Это я вам говорю не как сотрудник милиции, а как женщина много вас старше.

– Простите, что вы имеете в виду?

– То, что случилось, очень тяжело пережить, я понимаю, но ведь у вас не близкие родственники погибли, ведь нет же?

– Нет...

– Вот и крепитесь. И поменьше пейте! А квартиру вашу я сегодня на охрану не поставлю – во избежание недоразумений... Спать ложитесь, молодой человек! Мой вам совет.

На другом конце провода повесили трубку.

Если исчезновение из лаборатории трупов Виктор мог еще хоть как-то объяснить (пусть даже и с большой натяжкой, но уж, во всяком случае, без метафизики), то этот звонок добил его окончательно. Бездумно уперевшись взглядом в стену, Виктор даже не пытался его анализировать, ибо все это не поддавалось никакому объективному анализу. Бред! Мистика! Пока участки мозга, ответственные за рациональное мышление, находились в нокауте, глаза по привычке пробежали по развешанному на стене оружию и почему-то остановились на «кинжале милосердия». Том самом, который он сегодня утром придирчиво разглядывал после разговора с Игорем. Сейчас с кинжалом было что-то не так, чем-то он отличался от утреннего...

Виктор сильно тряхнул головой, положил наконец трубку на аппарат и протер ладонями глаза.

Не может быть! Утром клинок был весь в пыли, а сейчас блестит... И ни пылиночки... Он встал, вплотную подошел к стене. Точно – пыль с «кинжала милосердия» исчезла. Испанский меч рядом покрыт полупрозрачным пыльным налетом, а кинжал, выкованный для добивания чудом уцелевшего противника, сверкает так, будто его только что выточили.

Виктор снова тряхнул головой.

«Нужно срочно что-то делать, действовать! Или крыша протечет окончательно. Ехать к Косте! И как можно быстрее! Версии и домыслы – все потом! Главное сейчас – встретиться наконец хотя бы с одним конкретным, осязаемым и материальным человеком – Костей, а уже потом с ним вместе искать мистическую черную кошку в темной комнате. Если она, конечно, в ней есть...»

Прежде чем покинуть свое ставшее вдруг таким неуютным, таким неродным жилище, Виктор заглянул в тайник. Деньги были на месте, в томике Фенимора Купера, зеленели между страницами. Еще на пару минут он задержался в прихожей. Открыл шкаф с вещами, отыскал и сунул в карман подаренный приятелем весьма экзотического вида нож. Это был так называемый «толчковый нож», современный вариант древнего индийского кинжала – куттары. Внешне он напоминал букву Т: на короткое мощное лезвие поперек насажена изящная рукоятка. Если зажать ее в кулаке – лезвие будет торчать между пальцев. С оружием в кармане Виктор почувствовав себя увереннее.

Закрывая стальную дверь, он внимательно осмотрел скважины замков. Никаких следов отмычки. Да и вряд ли отмычкой можно справиться с такими замками. Виктор выбирал их, предварительно проконсультировавшись со спецами, и уверен был в них на все двести процентов...

«Было бы лучше увидеть сейчас царапины вокруг замочных скважин или вмятины от фомки по краям двери! – с грустью подумал Виктор. – Поздновато в тридцать пять лет начинать верить во всякую чертовщину. Чувствуешь себя несколько не в себе. И ведь как назло всякая мистическая дрянь сама в голову лезет!...»

Черный потрепанный «Запорожец» преданно ожидал его у подъезда.

– Командир! Обещал пятнадцать минут, а пропадал полчаса, я уже собрался сваливать!

– Дела были. Давай, поехали.

– Чей-то ты с лица сбледнул, командир? Болеешь?

– Похмелье.

– Тогда кури поменьше, а то совсем сдохнешь.

– Все мы сдохнем рано или поздно.

– Лучше попозже!

– Хотелось бы...

По дороге он изо всех сил пытался вспомнить, почему накануне в ресторане никто из сослуживцев не смеялся над рассказами Екатерины про ведьм и колдовство, зато все очень веселились по поводу полного неведения Виктора в этих вопросах. А ведь вспомнить это сейчас было очень важно. Или это ему только кажется – защитная реакция взбудораженной психики? Подсознание выплеснуло из глубин наименее драматическую загадку последних суток и заставило мозг полностью сосредоточиться на ее решении, дабы мыслительный орган не перегорел, решая загадки более жесткие.

Виктор помнил, что тема колдовства каким-то образом была связана с Костей и его красивой девушкой. Да! Именно с девушкой! Девушкой, которая...

– Все, командир, приехали! – Невинная, обыденная фраза длинноволосого водителя вырвала Виктора из глубин самопогружения.

– Зараза! Я почти вспомнил!

– Что ты вспомнил, командир?

– Да так, ничего... На, держи деньги, спасибо.

– Тебе спасибо. Если надо, я тебя и здесь обожду. Мне твои тарифы понравились.

– Не надо. Отсюда я если куда и поеду, то только на кладбище.

– Не шути так, командир, сглазишь!

– Вроде больше, чем есть, меня уже не сглазишь. Пока!

...Да, это то самое место, где они вчера видели Костю с «колдуньей». Вон там стоял белый «Мерседес», а вот в этом подъезде должна быть его квартира.

Лифт Виктор вызывать не стал. На этот раз даже не потому, что хотел избавить себя от томительного ожидания, – просто не знал, на каком этаже располагается искомая квартира. Он поднимался по лестнице и строил ближайшие планы.

«Если Кости нет, попрошусь у его матери остаться, обождать прихода сыночка. Судя по голосу, дама средних лет, я таким нравлюсь. А если не разрешит, буду ждать на лестнице. Или... Ага, вот и его квартира. Ну... Умел бы молиться, сейчас бы самое время... Вот досада, даже креститься толком не умею. Как там надо – двумя пальцами... или тремя?»

Оставив попытку осенить себя крестом, Виктор трижды плюнул через левое плечо, пригладил волосы рукой и нажал на кнопку звонка.

После второго звонка ярко блеснула бусина смотрового глазка на солидной, обитой черным лоснящимся дерматином двери, и низкий мужской баритон ласково поинтересовался:

– Вы к кому?

Этот голос Виктор слышал впервые, и то, что спрашивающий не хозяин и не случайный гость или еще кто-то, не имеющий отношения к последним событиям, для него сразу же стало очевидным. К подобному повороту он был совершенно не готов и потому, не успев толком испугаться, ответил абсолютно спокойно, причем сказал почти правду:

– Я к Константину Николаевичу, по работе.

– Подождите секундочку, сейчас открою.

«Так же ласково со мной разговаривал когда-то зубной врач из районной поликлиники». Виктор с содроганием вспомнил пройдоху зубодера, который в эпоху тотального дефицита уговаривал пациентов удалять зубы без наркоза – экономил новокаин для частной практики.

Итак, логика подсказывала – нужно срочно бежать. Как можно быстрее скатиться вниз по лестнице, выскочить на улицу и орать во все горло: «Ми-ли-ци-яяя!!!» Но внезапно его захлестнула пьянящая волна отчаянной, безрассудной отваги...

Несколько небрежно, даже лениво он сунул руку в карман куртки, сжал в кулаке поперечную рукоятку куттары и пропустил лезвие между пальцев. Тем временем дверь отворилась и перед ним предстала фигура рослого, атлетически сложенного, аккуратно причесанного мужчины средних лет в строгом черном костюме с хорошим фиолетовым галстуком поверх белоснежной рубашки...

Смешно, парадоксально, нелепо, но факт – Виктор почти обрадовался явно гангстерской внешности незнакомца. Потусторонние кошмары закончились. Нет больше исчезающих трупов, зловещих звонков милиционерши-ясновидящей, привидений, смахивающих пыль со средневековых кинжалов. Перед ним вполне осязаемый амбал, пусть даже и излучающий черную ауру и опасность, но вполне живой и материальный.

– Проходите, пожалуйста. – Амбал развернул плечи так, чтобы Виктор смог протиснуться между ним и дверным косяком. Виктор смело шагнул, и атлет у него за спиной тут же больно стиснул сильными пальцами его правый локоть.

– Дернешься, убью! Руку из кармана медленно вынимай.

В затылок уперлась холодная железяка.

«Пистолет, – догадался Виктор. – Сейчас он увидит нож и выстрелит!» Человек, как правило, не знает, как поведет себя в критической ситуации, если, не дай бог, в ней окажется. Не знал этого и Виктор. Всю сознательную жизнь он вращался в кругу среднестатистических обывателей, для которых такие категории, как риск, смерть и страх, – нечто крайне эфемерное, нечто из области кино и авантюрных романов. Не умея толком оценить настоящую опасность, наивные обыватели очень часто, оказавшись в нестандартной ситуации, совершают непоправимые, фатальные глупости...

Виктор послушно вытянул из кармана кулак, при этом он старался держать руку так, чтобы амбал не заметил торчащего между пальцами лезвия.

Давление пистолетного рыла ослабло.

– Чего у тебя в кулачишке-то зажато, Скворцов? – Голос человека в черном приобрел насмешливо-снисходительную интонацию.

Этот тип знает его фамилию!!!

Виктор повернулся к амбалу лицом и с ходу полоснул его ножом по груди. Лезвие, скользнув по пиджаку, прорвало тонкую ткань белой рубашки. Продолжая движение, Виктор изловчился так изогнуть запястье, что острие ножа со всего маха воткнулось в предплечье правой руки мужчины. Атлет вскрикнул, и тяжелый серый пистолет выпал из его пальцев.

– Ах ты, сука! – выдохнул он и мастерским апперкотом с левой впечатал тренированный кулак Виктору в подбородок.

Скворцова подбросило в воздух в ту самую долю секунды, когда он уже собрался было праздновать победу – ведь ему так ловко удалось обезоружить здоровенного мужика! Казалось, еще одно движение вроде удара лезвием в плечо – и все, полная виктория...

Затылок глухо ударился об пол, лязгнули зубы, в глазах резко потемнело.

– Получи, сучонок! – Нос тяжелого ботинка врезался Виктору под ребра. – Мало? На еще!

И тут случилось необъяснимое! Дверь распахнулась, и на пороге возник некто плечистый с большой, коротко стриженной головой и оттопыренными ушами. Ушастый с ходу обрушил на темечко мужчины в черном сплетенные «в замок» кулаки, и тот как подкошенный рухнул сверху на полуживого Скворцова. Виктор инстинктивно выставил ему навстречу правую руку.

Лезвие «толчкового» ножа воткнулось в мощную, шею чуть ниже кадыка. Еще несколько бесконечно долгих секунд Виктор автоматически продолжал удерживать на вытянутой руке тело смертельно раненного человека. До тех пор, пока не потерял сознание...

...Он очнулся на заднем сиденье автомобиля. Руки были связаны знакомым фиолетовым галстуком. Стопы ног словно приросли друг к другу, слились, как сиамские близнецы. Виктор полулежал, занимая сразу два кресла, а впереди сидели двое, и эти двое совершенно спокойно беседовали. Точнее, один, лопоухий, с короткой стрижкой, что-то рассказывал, а другой, с плешкой на затылке, управлял автомобилем и заинтересованно переспрашивал, уточняя детали.

– ...и наш пацан ему перо в горло. Завалил сразу. Рана смертельная.

– А ты?

– Я дверь прикрыл, на всякий случай решил квартиру обнюхать. Гляжу, в ванне еще один мертвяк. По типу, ему опять же горло порезали, от уха до уха, реальный такой разрез, и в ванну сгрузили, чтобы кровью вокруг не пачкал. Въезжаешь?

– Круто! Выходит, наших троих в лоскуты порезал и у себя дома еще двоих!

– Дома одного я помог, а второго он раньше чиркнул. Я дверь открыл, е-мое – спина, хрясть по кумполу, а пацан ножичком его – ррраз! Догоняешь?

– Давно догнал, непонятки только, почему пацан отрубился.

– Ну ты тормоз! Я

mezhdunarodnie-svyazi-novosti-regiona.html
mezhdunarodnie-valyutno-kreditnie-i-finansovie-otnosheniya.html
mezhdunarodnie-zheleznodorozhnie-perevozki-chast-3.html
mezhdunarodnih-fondov-i-programm.html
mezhdunarodnij-aksakovskij-prazdnik-otchet-o-deyatelnosti-respublikanskogo-centra-narodnogo-tvorchestva-za-2003-god.html
mezhdunarodnij-centr-informacii-konsultacij-i-obucheniya-specialistov-medikos-provodit.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/smeh-ubiraet-kniga-pervaya-k-sofiya.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-iinebo-i-bogi-neba-patterns-in-comparative-religion-1958.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/s-nacume-vash-pokornij-sluga-kot.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sistema-zakon.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/osnovnie-teorii-mestnogo-samoupravleniya-chast-5.html
  • shkola.bystrickaya.ru/rahmanova-s-m-moskva-problema-lichnostnogo-smisla-v-otechestvennoj-psihologii-nepomnyashaya-n-i-moskva.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vetom-doklade-rasskazivaetsya-o-nashem-detskom-sade-ego-zhizni-udachah-i-problemah-olyudyah-kotorie-berezhno-sohranyayut-i-razvivayut-luchshie-tradicii-vospitaniya-zdor.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/visshij-pilotazh-f-e-dzerzhinskij-vsegda-legche-otkatit-chem-chtoto-podpisat.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zadanie-na-kvalifikacionnuyu-rabotu-sostav-diplomnogo-proekta.html
  • exam.bystrickaya.ru/zhizn-i-tvorchestvo-ukrainskogo-pisatelya-vk-vinnichenko-chast-7.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-habarovskom-krae-razlivshayasya-reka-zatopila-odin-iz-poselkov-informacionnoe-agentstvo-interfaks-12082011.html
  • control.bystrickaya.ru/diplom-generalnogo-sponsora-vistavki.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/otchet-glavi-chechulinskogo-selskogo-poseleniya-novgorodskogo.html
  • crib.bystrickaya.ru/igra-myachom-passivnaya-igra-27-pravilo-8.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/pervie-gazeti-v-rossijskoj-imperii.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/raspredelenie-predmetnogo-soderzhaniya-po-godam-obucheniya-525-chasov-obrazovatelnaya-programma-po-anglijskomu-yaziku.html
  • institut.bystrickaya.ru/teoreticheskie-voprosi-obespecheniya-prodovolstvennoj-a-a-kajgorodcev-ekonomicheskaya-i-prodovolstvennaya-bezopasnost.html
  • bukva.bystrickaya.ru/protokol-stranica-3.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoricheskij-opit-razrabotki-i-realizacii-gosudarstvennoj-pensionnoj-politiki-rossijskoj-federacii-1990-2004-gg.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/menedzhment-stabilizacii.html
  • literatura.bystrickaya.ru/simvolika-doma-bozhego-i-arhitektura-cerkovnogo-zdaniya-arhitektura-i-ikonografiya-arhitekturnij-simvolizm-v-zerkale.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-1-eksperimenti-kotorie-dubliruyut-realnij-mir-kratkoe-izlozhenie-voprosi-statisticheskoe-prilozhenie-vichislenie.html
  • control.bystrickaya.ru/besedi-o-sverhsoznatelnom-stranica-13.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/slavyanskie-runi.html
  • bukva.bystrickaya.ru/soderzhanie-analiz-i-upravlenie-finansovoj-ustojchivostyu-predpriyatiya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rossijskaya-gazeta-moskva-189-992008-oknom-v-mir-2-rukovodstvo-ministerstva-i-inie-predstaviteli-mchs-rf-2.html
  • uchit.bystrickaya.ru/teoreticheskie-osnovi-metoda.html
  • learn.bystrickaya.ru/gankin-ak-stenograficheskij-otchet-o-zasedaniyah-kruglogo-stola-12-maya-2004-g-vstupitelnoe-slovo-organizatorov.html
  • pisat.bystrickaya.ru/uchastie-i-rezultat-uchashihsya-mou-srednyaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-82.html
  • klass.bystrickaya.ru/7-algebra-razbienij-mnozhestva-sostoyanij-dekompoziciya-avtomata-k-e-karasyov-vvedenie-v-teoriyu-konechnih-avtomatov.html
  • doklad.bystrickaya.ru/vedomstvennie-normativnie-dokumenti-vipusk-10-oktyabr-2006g-stranica-55.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/programma-kursa-povisheniya-kvalifikacii-buhgalterskij-uchet-analiz-i-audit-stranica-3.html
  • university.bystrickaya.ru/forma-5bpredpriyatie-svedeniya-metodika-i-poryadok-provedeniya-raboti-mi-2240-98-informacionnie-dannie.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-pravitelstva-respubliki-kazahstan-i-programma-razvitiya-obedinyonnih-nacij-institucionalnoe-usilenie-dlya-ustojchivogo-razvitiya-mezhdunarodnie-prirodoohrannie-konvencii-vvedenie-v-problemu.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/voprosi-dlya-podgotovki-k-zachetu-ekzamenu-odobreno-uchebno-metodicheskim-sovetom-fakulteta-kommercii-i-marketinga.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.